— Говорят, что если долго менять настройку, можно услышать переговоры между ниморскими отрядами, эхо голосов тех, кто уже умер, — задумчиво сказал Беда под шум помех.
Эжен посмотрел с возмущением, в котором ясно читалось "и как человек с техническим образованием может верить в подобную чушь?", но оставил тумблер в покое. Он и так сделал почти невозможное, оживив древнюю рухлядь, но убрать атмосферные помехи был не в силах; впрочем, ученик не сдавался, ковыряясь в железках с такой одержимостью, будто надеялся установить связь с другими планетами. Если я смогу добраться до других белых магов раньше, чем магистр до меня, то возможно, что они меня выслушают, но…
Право наследования передается только с фамилией рода, и получить ее — честь, которой удостаиваются далеко не все дети. Только самые-самые достойные, и понятия не имею, с чего в их стройные ряды затесался я. Никогда не слышал о семье магистра — может быть, он просто не хотел, чтобы его род прервался? Бедные предки-хранители, я бы даже извинился, если бы они соизволили хоть раз показаться. Но даже если так, то кругом полно куда более подходящих кандидатур — тот же Эжен… хм, потому и бесится? Но вопрос в другом. Смогу ли я уничтожить человека, который столько для меня сделал?
И что произойдет, если я и в самом деле ошибся?
Карма! Я схватился за раскалывающуюся голову и тихо взвыл. Вот на кой ляд мне это проклятое право выбора?
— Давным-давно, — внезапно сказал Эжен. — В одной далекой стране жили-были люди, которые верили в Зверя-из-Бездны.
Беда с грохотом уронил гаечный ключ.
— В тайной пещере они нарисовали на стенах его слуг мелом и бирюзой, а на потолке выложили из блестящей смальты образ Зверя, чтобы он смотрел на них сверху и радовался. По ночам, когда Зверь выходил на землю, они собирались в тайной пещере, надевали маски и танцевали…
Монотонный плавный голос звучал странно успокаивающе.
— В той пещере был глубокий волшебный колодец, в котором жили духи, исполняющие желания, и старый серый камень, помнивший еще начало времен. Когда он долго не пил крови, эссенции жизни, то покрывался трещинами, а голодные духи стонали и плакали в колодце. Но кровь не высыхала на алтаре.
Беда что-то невнятно пробормотал, и Эжен вполголоса приказал ему заткнуться.
— Люди сбрасывали тела в колодец и шептали самые искренние желания, а Зверь радовался, глядя с высоты. И самым счастливым он иногда приходил во сне, и говорил: "спи спокойно, мое дитя. Спи спокойно, ибо я никогда тебя не покину"…
Голос плыл и таял в пустоте…
— …и расстреляли их всех по статье 326…
В этот раз в моих снах не было ни чудовищ, ни призраков; только огонь и горький дым. Пламя скользило по доскам, вырывалось из щелей, лизало тлеющие половики, бросало на стены причудливые тени. Тени кружились в вычурном танце, вздымались и опадали, заполняли всю комнату, стискивали горло обжигающими пальцами, давили на грудь, окутывали тяжелой и душной пеленой. Я плавился в пламени, как восковая свеча, и это было не страшно — скорее странно… С красной тряпки над головой сочились крупные багровые капли, а огненные рожи беззвучно хохотали, сливаясь во множество моргающих красных глаз.
Иногда в видениях мелькали знакомые лица. Вот Эжен пытается мне что-то сказать с таким видом, что лучше не откликаться; потом к нему явилась тень в саже и блестящей маске и забрала с собой — не иначе строить радиовышку. Вот Беда стоит рядом с другой тенью; их разговор звучит как шелест множества книг, и я не понимаю ни слова, сколько не прислушиваюсь. Не иначе, маг устанавливает дипломатические контакты с местным полукриминальным элементом на предмет будущего сотрудничества. Что?! Я попытался оторвать голову от подушки, но мир перевернулся, и я рухнул вниз в вихре огненных искр.
Следующее просветление, что примечательно, вновь началось с Беды. Черный маг разглядывал меня с каким-то трудночитаемым выражением, и заметив, что я очнулся, помахал ладонью перед лицом:
— Лоза? Эй, Лоза! Ты меня слышишь?
Лень боролась с желанием высказаться и в кои-то веки проиграла.
— И чего тебе надо, с-сволочина? — и с чувством выполненного долга я вновь закрыл глаза, готовясь провалиться в милосердную темноту. Безрезультатно: маг схватил меня за плечи и жестко встряхнул.
— Не отключаемся. Смерть жив?
— Все помёрли, — мрачно объявил я. — Долго и счастливо.
Степень конкретизации Беду не устроила.
— Так жив или нет? — нетерпеливо переспросил он.
Достал. Я вновь попробовал приподняться; подушка вновь оказалась против, и гравитация неуклонно повлекла обратно.
— А зачем тебе карта?
Черный маг задумчиво посмотрел на ковер и после короткой паузы протянул:
— Карта, м-м-м… карта открывает одну дверку.
— Уж не такую ли, что была на объекте 16? — догадливо, судя по вскинувшемуся приграничнику, предположил я. — И что за ней?
— Может быть — ничего… Или все.
О, эти черномаговские мечты. А я-то надеялся услышать что-то действительно полезное, а не очередную сказку кладоискателей о том, что в Ниморе между алмазными берегами текут нефтяные реки, а оружие растет прямо на деревьях.
