Лето прошло, и солнце внезапно раскаялось за то, что нечасто баловало людей своим вниманием. Светило поспешно выползло на небо, расправляя лучи, и обрушило на землю всю мощь нерастраченного тепла.
Торговый караван ехал на восток. Время едва перевалило за полдень, а солнце уже оторвалось за все дождливые дни разом. Если такая же погода продержится до вечера, отыграется и за скорую зиму — вопрос в том, продержусь ли я.
У дороги мелькают остатки стен с дырами окон, ограды, сторожевые вышки, придорожные столбы, непонятные далекие здания, оплывшие, изъеденные, рассыпающиеся, груды битого кирпича с гордым покорителем — чертополохом, что кивает лиловыми венчиками вслед каравану. Обжигающий ветер гонит по дороге тучи пыли. Пыль на коже, на одежде, на волосах, скрипит на зубах, забивается в глаза, пыль везде, и расплавленная лава белого света льется с выцветшего блеклого неба.
Кажется, что кровь постепенно закипает в венах. И даже светлая мысль о том, что ближнему — то есть Черной Смерти — нисколько не лучше, на этот раз не помогала. Бедному колдуну не удавалось погасить солнце (надеюсь, он хотя бы в курсе, что это звезда, а не большая лампочка, прикрученная к небесному своду), и запугать погоду тоже не выходило. Ужас, ужас.
Друиды переносили жару, как и прочие неприятности, стоически. Светловолосый замкомандира уткнулся в книжку, старательно делая вид, что его нисколько не достает нытье Крапивы. Целительнице было скучно, и она вполголоса уламывала Кактуса сыграть на его алебарду. Спасибо, что не в тотализатор "а кто тут у нас быстрее получит тепловой удар". Кактус угрюмо огрызался, косился на меня и многозначительно точил свою железку. Он прекрасно знал, кто виноват в том, что в конце августа наступило лето — и, разумеется, наступило исключительно, чтобы помешать достигнуть Бесящей-Всех-Посторонних цели.
Ренья Нова, братство Истинного Пути, разводило тайны давно и задолбало ими всех. Марию Энгель уж точно. Северный филиал только-только начал входить в силу, и его изрядно раздражали толпы народа, бродящие туда-сюда по чужой территории и не привыкшие ни перед кем отчитываться. Великий Лес был велик, и не знал сомнений и разногласий; слуги его были простые люди, которые любили и то, и другое. И жаловаться друг на друга тоже.
…Эх, сюда бы парочку умертвий — охладить обстановку, но Капля (какое прекрасное имя!) и Град бродили где-то по более обжитым местам. Климатические выверты нежить точно не беспокоили.
Попеременно с проектами по использованию немертвых в качестве холодильников я раздумывал над более насущной проблемой — травиться или не травиться той бурдой, которую Крапива называла лекарством. Или, что тоже верно — приглядываться или не приглядываться, к тому, что плавает в кружке. Или, что все более актуально — может ли голова действительно треснуть на части от боли.
— Эй, Лоза, ты вообще с нами? — пробился сквозь пелену мыслей надоедливый голос. — Хватит сидеть с кружкой и пялиться в пустоту! Пей. Если бы я не стала друидкой, то была бы знахаркой в родной деревне. Разговаривала бы с духами, а по вечерам бы играла на бубне у костра и пела…
Глаза Крапивы заволокла мечтательная пелена.
— Ты и так каждый день это делаешь, — хмуро отозвался Кактус. — Лучше бы за погодой следила.
— Что я тебе, антициклон разверну? — окрысилась девушка, вырванная из сладких воспоминаний.
— Хоть ма-а-аленький дождь, — я безнадежно приложил ко лбу кружку. Увы, зелье уже успело нагреться.
— Я разговариваю с духами. Разговариваю с Великим Лесом. Если бы мы были в Великом Лесу, я бы попросила его, и он бы помог… Могучие духи могут менять погоду, такие, как он…
— Или как демоны, — встрял Кактус, недвусмысленно смотря на меня. Чудак человек. Был бы я демоном, стал бы я так просто признаваться?
— Мне так приятно жариться с вами на пару, — неприязненно ответил я.
— Злые духи хорошо притворяются.
Я бессильно махнул на него рукой. Друид вообще хорошо устроился; то, что его больному воображению казалась во мне странным, он считал доказательством демонического происхождения, а все остальное — демоническими уловками.
— Кактус у нас из глубинки, — заговорщически прошептала Крапива. — Такая глушь, в которой еще в домовых верят!
Но не пытаются же топить их в проруби?
— Сама откуда, — огрызнулся друид.
— Зато я хотя бы школу закончила. Экстерном.
— А как ты попала в Братство? — прервал я намечающуюся ссору.
Крапива пожала плечами:
— Все мои предки служили духам. Но меня призвал самый могучий дух из всех! Великий Лес сам выбрал меня… Большая честь. Все так радовались…
Не удивлюсь, если целительницу провожало песнями и плясками все поселение, а потом праздновало еще как минимум неделю.
Кактус хмыкнул. Друидка возмущенно набрала в грудь воздуха…
— Тихо вы! — отвлекся от книги Клен, бросив взгляд на начальство. Черная Смерть лежал, заткнув уши, и страдальчески морщился, когда фуру начинало трясти.
