Шуршал дождь, плескалась вода; друиды стояли и пялились на забор в благоговейном молчании.
Четыре дня среди дождя, сумрака и мглы. Землю хотелось если не обнять, то хотя бы потрогать.
Ободренная всеобщим вниманием правая створка ворот качнулась на одной петле и с душераздирающим визгом поехала обратно. Устраивать концерт имени себя ей приходилось в одиночестве: левая створка мятым оплавленным комком валялась в грязи. Не хватало только подписи "здесь были черные маги".
Черная Смерть, наш проводник и командир, с тихим бешенством стряхивал с волос водоросли и мох, прожигая забор ненавидящим взглядом. То ли злился, что все уже разломали, то ли поражался безошибочной интуиции и чувству направления. Своим. Водоросли, как водяные растения, черной магии не боялись.
— Выбрались… — тихо хихикнула Крапива и брякнулась на землю. Кактус ее не поймал, Кактус был занят: он держал алебарду, и оружие было ему куда дороже, чем целительница.
Словно по сигналу, друиды зашевелились и зашептались, оглядываясь на начальство. В уставе про неучтенные заборы ничего не говорилось, а Великий Лес был слишком далеко, чтобы прояснить ситуацию. Но официальный посредник между властью и народом Клен комментариев не давал. Высокий светловолосый друид смотрел на карту так задумчиво, словно ему открылся четвертый закон движения, и на все остальное ему было строго параллельно.
— И чего мы ждем? — я непонимающе оглянулся. В островок суши следовало вцепляться зубами и когтями, пока не уплыл в хмарь, хлябь и дальние дали. На лицах путешественников из далекого братства Истинного Пути радость медленно сменялась на "кудамызашливашумать?!".
Молодцы.
Нет, правда.
Карта миграций Великого Леса теперь мне ясна и понятна. Это не руки у художника так дрожали.
Кактус презрительно глянул сверху вниз, показывая, что нищим духом логику победившего фотосинтеза не постигнуть.
— Мы чего-то ждем? — уточнил я вопрос.
— Угу, — подтвердила с земли Крапива. Поднять ее, что ли?
— И?
— И ничего, — мрачно ответил за целительницу Кактус со взглядом таким тяжелым, словно пытался им заменить надгробную плиту.
— А оно должно быть?
— Еще как! — возмутилась друидка. Нет, наверное, ей и там хорошо. Ближе к корням, так сказать.
— И где оно?
— Там! — тонкий палец ткнул в ворота.
Сначала я думал, что неразлучную парочку Клен приставил за мной следить. Ага, прям щас. Замкомандира использовал единственный шанс от дорогих друзей отделаться. И я теперь знаю, как он терпит Черную Смерть — было, на ком тренироваться. Колдун проще.
Все сильнее и сильнее я боюсь, что Великий Лес отослал экспедицию с приказом уйти подальше и не возвращаться…
— Это город? — снова попытался я отрыть истину в могиле недомолвок.
— Это лагерь для военнопленных номером 3028, - на полузевке пояснила Крапива.
Оп-па. Поведение друидов сразу получило объяснение. В лагерь, хоть действующий, хоть закрытый, ни им, ни мне не хотелось. Там работать заставляют…
— Т-точно?
— Я его с закрытыми глазами узнаю, — уверила целительница. Вторя ей, ворота заскрипели как-то по-особому зловеще.
— Демоны свили наш путь, — поэтично выразил Кактус свою основную мысль: во всем виноват Лоза.
Карма моя, начинается.
— Путь наш свил командир. Командира назначил Великий Лес. Претензии?
— Не упоминай имя его всуе, нечисть, — оскорбленно процедил друид.
— От упыря с топором слышу.
— Это не топор!
— Так ты на упыря согласен?
— Во имя Великого Леса! Меня кто-нибудь поднимать будет? — вклинилась Крапива.
— Тихо, оба, — голос Клена, далеко не самый громкий, с легкостью перекрыл все остальные. Видно, мы совсем его достали, раз друид использовал магию.
Нашему осмотрительному командиру надоело стоять на одном месте. Проходя через ворота, Смерть походя пнул створку, доломав ее окончательно. Что доказывает, что колдуны — очень ответственные люди. Никогда не могут оставить разрушение недоделанным.
В лагерь 3028 я входил не без дрожи. Умом понимаешь, что нет ничего опасного в поле прошедшей битвы, а кладбище не набросится и кусаться не станет. Но и приятного тоже нет. Еще один памятник последней войны, жестокой и уродливой. Хороших войн не бывает, но эта была какая-то совсем ненормальная.
Ниморцев никто не назовет гуманистами. Как только они поняли, что пленники бесполезны, сразу же от них избавились. Радикально. Через два года так же радикально поступили с ними. Да здравствует равновесие!
Земля, политая кровью, была холодна и бесприютна. Тихо и тоскливо завывал над серыми холмами ветер, ероша длинную ломкую траву. В оврагах скопилась вода, а из жухлых колючек, похожих на вереск, порой торчали остатки каких-то укреплений. Пелена дождя, свинцово-серое небо над пепельно-серыми холмами. Все плохое здесь уже случилось — осталась только тоска и печаль.
Друиды шли по предположительной дороге и развлекали себя нервным оглядыванием по сторонам, будто с минуты на минуту ожидали нападения. Но вместо врагов из-за пригорка далеко-далеко вынырнули длинные деревянные сараи.
