Домчавшись до холла, клубочек плюхнулся в большую лужу, превратившись в маленькую прозрачную змейку. Впрочем, когда она проплыла до конца лужи, то стала уже далеко не маленькой.
— Сона?
Змея на миг приостановилась, повернув ко мне изящную голову, словно вырезанную из хрусталя, и выскользнула наружу.
Погода сдурела совсем. Ледяные капли больно секли лицо и руки, трава скользила, за два шага я промок насквозь и чуть не потерял из виду проводника. Надеюсь, друидам некогда глядеть в окна, и никого не вынесет прогуляться. Но, Дэн Рола, поборник здорового образа жизни, закалялся бы ты сам!
Ледяной проводник привел меня к одному из бараков. Внутрь я зашел не без опаски, опасаясь, что ниморский сарай продержался до сих пор только потому, что хотел напоследок прихватить с собой одного из захватчиков. Но соседей, в отличие от колдунов, хронически кусал бес однотипного строительства, а не косорукости.
В бараке оказалось сухо и темно; рассеянный дневной свет и капли дождя просачивались сквозь редкие дыры в крыше. Змейка, терпеливо дожидавшаяся меня на пороге, скользнула между нарами. В душу постепенно начало закрадываться подозрение: для Соны посланник вел себя слишком мирно. Подлюга ниморец не упустил бы случая сделать мне гадость, покусать там, или придушить…
Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Я поежился и потер замерзшие ладони; проводник свернул вбок и остановился, застыв волнистым зигзагом. Впереди, в потоке света, боком ко мне стоял человек и глядел вверх.
— Эй, Дэн, тут такой морозильник… — я прищурился и шагнул вперед. Змейка хрустнула и с тихим хрустальным звоном рассыпалась на кусочки. — Град?!
— Добрый день, Лоза, — согласилось умертвие. То самое, которое я на свою голову вытащил с моста. То самое, которое в благодарность пыталось меня убить. То самое, из-за которого меня преследует хозяйка подболотной лодки Ильда. То самое, из-за которого я ввязался во всю эту историю с ниморцами. То самое умертвие, из-за которого меня обвиняют в пособничестве умертвиям, Бездна его забери!
Я попятился назад, шаря по карманам в поисках хоть какого-нибудь оружия. В голове суматошно прыгали мысли о том, что от мертвяка не убежать…
— Подожди. Не уходи, — тихо и устало попросил Град. — Выслушай меня. Не бойся, я не причиню тебе вреда.
Я ему не поверил. Ни чуточки. Это так, к слову, потому что на ни на что моя вера или неверие не повлияли. Из оружия в кармане отыскался только коробок спичек, и то отсыревший.
Но у меня появился шанс. Для того, что причинить вред, умертвию вовсе не требовалось со мной заговаривать. А значит… а значит что-то ему надо. Пусть даже просто поболтать. За неимением существенных аргументов попробуем заговорить противнику зубы, а потом… Э-э-э… Ну, по крайней мере, в процессе я буду жив.
— Тебя Ильда искала, — попробовал я нащупать общую тему для разговора. Вдруг обнаружится, что у нас полное совпадение интересов, и мы разойдемся друзьями? Вот, к примеру, интересно, если я предложу умертвию заманить сюда Черную Смерть, он меня отпустит? Смерть вкусный, Смерть питательный, у Смерти много силы, деликатесной черной-черной магии… Град, по-прежнему не оборачиваясь, чуть склонил голову:
— Я знаю.
И все? Где бурная радость от весточки старой знакомой, которая так волнуется о твоем здоровье и планах на будущее? Я подождал немного, оглядываясь вокруг — темно, мрачно, холодно — и с нарастающим раздражением спросил:
— И? Зачем ты меня позвал? Кушать захотелось?
Постоять и полюбоваться прекрасной погодой? Я попробовал поискать страх — и не нашел. С момента нашей последней встречи произошло столько всего, что сил боятся одного-единственного оживленца уже не было. Тем более, что Град показался мне тихим… за исключением, конечно, того факта, что он ближе всех подошел к возможности меня прикончить.
Нежить еле заметно усмехнулась.
— Рядом колдун… Успокойся. Я тебе не враг.
Похоже, мне вежливо намекнули, что в моем случае усилия результата не оправдывают.
— Не враг? Скажи еще, что ты мне помочь пришел!
— Да. Я пришел…
— Так и уйдешь! — я набрал воздуха, и обвиняюще возвестил: — Ты меня убить пытался, труп ходячий.
Ха. И зачем я об этом напомнил?
— Смерть — это всего лишь конец страданий. В ней нет ничего страшного, — тихий голос звучал плавно и отстраненно. Он убаюкивал, заставляя вслушиваться в невидимую мелодию, погружаясь в нее глубже и глубже… — Она дает свободу… Она дает право закончить этот бесконечный кошмар. Мне больно видеть чужие страдания.
Я спохватился, что зачарованно слушаю. Так, не нравится мне эта тема разговора.
— Тебе не может быть больно. Умертвия не чувствуют эмоций.
— О, я бы хотел, — от непонятной ярости, с которой Град произнес эти слова, я поежился и сделал шаг назад. —
— И с чего ты решил, что можешь решать за других — что им кошмар, а что нет?
— Я… — умертвие оборвал сам себя, и как-то жалобно спросил: — Най… Лоза, неужели ты ни разу не жалел о том, что родился? Или… выжил?
