— Сказал же — нет!
Друидка хитро улыбнулась:
— Спорим на желание? Обернись.
Чувствуя, как ноги заранее подкашиваются, а по спине течет холодный пот, я медленно повернул голову на одеревеневшей шее. Поле. По полю ветер гонит… гонит… По полю, прискакивая и вращаясь, со всей прытью прямо к нам несется огромный шар, сплетенный из грязи и веток и сучьев.
Главное в жизни — правильная мотивация.
Я успел.
Но понял это только тогда, когда рухнул на опавшие листья, задыхаясь и кашляя. В грудь кто-то напихал острых иголок, а голову сжали раскаленные тиски. Да… всегда знал, что спорт — это вариант пыток для бедных…
Сквозь пелену слез было видно, как опоздавший буквально несколько секунд шар развернулся и покатился к черной фигурке, одиноко торчащей посреди поля. Я попытался закричать, но не сумел выдавить ни звука. Глупый, дурной колдун. Гордость его заела. Такая бессмысленная гибель…
Паника застилала глаза, и то, что другие поняли сразу, я заметил последним. Шар начал замедлять ход. Конструкция изо все сил тормозила, цеплялась за землю, упиралась всеми конечностями, но инерция была слишком велика и буквально тащила ее вперед. Пропахав глубокую колею, растения ухитрились остановиться прямо перед носом колдуна, и тотчас же поползли назад, пытаясь расцепиться…
Смерть шагнул вперед и сунул руку в переплетение веток.
Воздух содрогнулся от неслышного крика. Шар корчился в агонии, чернел и усыхал на глазах, пока налетевший порыв ветра не развеял его черным пеплом. Смерть развернулся, отряхнул руки и прогулочным шагом двинулся к лесу.
Как прекрасно, что в мире есть черные маги.
— Плохо притворяешься, — обзор загородили чьи-то сапоги. Я с трудом поднял голову, испытывая иррациональное, но все более привычное желание убить кого-нибудь как можно более жестоким способом, и ткнул пальцем в алебарду.
— Ты тоже плохо притворяешься, что умеешь владеть этой штукой.
Кактус скрипнул зубами, предсказуемо хватаясь за любимую игрушку.
— Показать?
— Как ты ее красиво держишь?
— Лоза, Кактус, не надо ссориться! — как всегда не вовремя вмешалась Крапива.
— Уйди, женщина. Кто тут ссорится? Я его просто убью, — вполголоса буркнул друид, но алебарду убрал.
Упрямый баран.
Еще два шара вынырнули из-за пригорка и рассыпались в нескольких шагах от деревьев.
— Конец охотничьих угодий, — прокомментировала друидка.
Ровным строем, как на параде, коряги протянулись вдоль границы леса. Существа притворялись обычными кустами, а путешественники притворялись, что им верят. Я привычно находился вне общей гармонии и взаимопонимания.
— Вы что, ничего не могли с ними сделать? Вы же друиды!
Дети Леса. Повелители растений. Они ведь не должны были сделать что-то такое, чтобы несчастные родственники перекати-поля встретили нас со всей душой и проводили до цели, оберегая от всяческих опасностей?
Целительница выплюнула изжеванную травинку:
— Ну да, а командир на что?
Я тихо застонал и закрыл лицо руками.
— Я имел в виду договориться.
— Ну-у-у… Главное ведь результат?
Однако же, какое развеселое братство — Ренья Нова. Одно из семи главных.
— Они чуют асфальт и боятся дороги. Как их столько развелось — непонятно. Если их тут человечинкой прикормили, что бы мы им предложили?
Порой мне кажется, что Крапива — не совсем безголовая болтунья, какой она любит притворяться.
— И ты проспорил мне желание!
Порой.
На горизонте замаячил Черная Смерть. Колдун держал нечто, больше всего напоминающее коричневую руку, поросшую листьями, и, судя по выражению лица, жаждал получить ответы вместе с кратким курсом теории эволюции и биологии за среднюю школу. Я побил собственный рекорд, успев за несколько секунд ускользнуть и раствориться в толпе. Он же все равно хотел пообщаться с целительницей, верно?
…Лесом заброшенная яблоневая роща именовалась явно не по чину. Редкие скрюченные деревья, усыпанные мелкими — не больше ногтя — алыми яблочками плотно затягивала буро-зеленая вьющаяся дрянь с мелкими блестящими листьями и резким, но непонятным запахом, от которого во рту сразу же поселилась горечь. Когда-то эти места были очень красивы. Подумать только, весной ниморцы тоже любовались белыми цветами, а осенью собирали спелые плоды… А удобряли золой из лагерного крематория…
— Эти яблони никогда не плодоносили, — тоном, которым объявляют о грядущем конце света, возвестил Кактус. — Несчастливая примета.
И картошка больно хороша уродилась. Демоны!
— Яблоки красные, красный — цвет крови, кровь видна, когда человека ранят, если человека ранят, он может умереть. Значит, яблоки — знак скорой смерти, — трагично поддержал я. Кактус кивнул.
— Ну, Лоза, откуда ты это взял? — засомневалась Крапива. — Хотя я слышала что-то такое… Чего только северяне не придумают. Мы давно здесь не были, Кактус. Подожди, может быть, и ниморская лоза зацветет.
Друид выразительно хмыкнул, показывая, что если и это произойдет, то Зверь-из-Бездны давно уже среди нас.
— Лоза? — удивился я.
— Твоя тезка, — целительница ткнула в бурые заросли. — Ниморцы пытались вывести северный виноград. Ну, вот он. Ягод нет, зато растет хорошо.
