Пение смолкло. Я дошел до первой ступеньки и только тогда отважился отнять ладони от ушей. Оказывается, и от насмерть затверженных религиозных формул может быть толк. По крайней мере, на мозг они действуют похлеще ниморской частушки. Крапива явно вызывала что-то неизмеримо жуткое, потому что только настоящая жуть могла идти НА эти звуки, а не от них. Мне лично не забыть никогда, как же хотелось оглохнуть и зарыться на метр в землю.
Ренья Нова, Нова Рения. А славься, славься у нас, дайте-ка угадаю, Великий Лес. А это дерево, раз растет на территории Ниммы, значит, по-нашему не понимает. Дуб-иностранец. Я бы на его месте сделал все, чтобы больше не пели.
Тут колдун меня заметил, и я, сделав вид, что просто прохожу мимо, перебрался к друидам. Ну его, такие злобные гримасы не способствую общению.
Экспедиция из Реньи Новы чего-то ждала — не иначе неупокоенных душ ниморских солдат, жаждущих мести за концерт. А, нет: вперед выступил Клен, полоснул чем-то себя по ладони и приложил ее к дереву. Вот и кровушка. А я-то мечтал, что мы ленточку повесим, хороводы вокруг поводим и обратно пойдем. На миг почудилось, что морщины на коре чуть искривились, сложившись во множество оскаленных харь…
Я передумал и обошел компанию вместе с деревом стороной. Эх, глупо помереть от насморка, а от зелья от насморка — еще глупее. Надеюсь, у него хотя бы нет привыкания. К галлюцинациям я давно привык.
За дубом начинался угрюмый еловый лес. Табличка перед ним лаконично сообщала:
Я нервно хмыкнул. Лично мне входить не хотелось, что по пропуску, что без. Природа никогда не вызывала у меня прилива нежности, но этот лес был неприветлив просто до неприличия. Сплошной монолит еловых лап, опутанных ниморской лозой, частокол острых верхушек и тьма, как клей спаивающая деревья в единое целое. Мертвый берег по сравнению с ним выглядел милым и уютным, яблоневая роща — красивой, а Холла Томаи — просто домом родным. Перед лесом торчал холмик, весь увитый лозой, на который я поспешно уставился, как только понял, что еще минута — и я буду упираться и дико орать, если хоть кто-то попытается заставить меня приблизиться к заповеднику.
Из холмика торчали железные палки. И чем больше я смотрел на них, тем меньше они мне нравились. Даже меньше леса. С самыми плохими предчувствиями, быстро, пока не передумал, я направился прямо к холму, удостоверившись, что Кактус следует по пятам. Друид шел с таким видом, будто ожидал, что под шумок и без пригляда я спилю весь лес; я же искренне надеялся, что если из зарослей на меня выпрыгнет какой-нибудь зверь, Кактус стукнет алебардой сначала его.
Предчувствия подтвердились: в землю аккуратно были вкопаны железные прутья с десятью перекладинами на каждом. Погребальный знак Лестницы Постижения, как и пирамидка.
— Чего стоим, на что глядим? — сзади неслышно подобралась Крапива.
— Это те, кто не дошел, или те, кого здесь принесли в жертву? — без обиняков начал я.
— Ну, Лоза, ты скажешь, — слегка обиделась она. — Ну да, там кости. Но они не страшные! Уже. Кто тут… Холья Юммо? А, читала их отчет. Лозу посадили, молодцы…
— Кто? — с ужасом переспросил я, теряясь между видений, навеянных фразой "Лозу посадили" и восхищением ниморцами, которые даже после повторного погребения ухитрились написать о нем отчет и разбить на могиле клумбу.
— Наша четвертая ветвь. Свет-во-мраке. Несли тела в Ниморский Лес, а он возьми и закрой врата.
— Крапива! — взвыл Кактус.
— Ой, я что-то не то сказала? Прос-с-стите.
— Какие тела? — безжалостно переспросил я.
— Ну, Всеединое Древо посылает поисковые отряды, ты знаешь? — невинно округлила глаза друидка. — Мы хороним погибших на войне.
— Здесь?
— В Ниморском Лесу. Нимма, значит, для ниморцев.
Вряд ли соседи имели в виду именно это…
— Врата? Те самые, в которые требуется пропуск?
— Южные врата, — целительница ткнула пальцем в дуб.
— А почему…
— Крапива!
— Молчу, молчу, — Крапива развела руками. — Производственная информация, понимаешь.
— В любом случае, Лоза, тебе не стоит об этом беспокоиться, — прохладный голос, раздавшийся прямо из-за спины, заставил меня подскочить. Клен кивнул в знак приветствия и бросил на целительницу предупреждающий взгляд. — Это внутренние дела братств. Так, Крапива?
— Они постоянно меня тиранят, — вполголоса пожаловалась девушка. Светловолосый друид сделал вид, что оглох; Кактус предусмотрительностью начальства не обладал:
— Если не заставлять тебя хоть иногда умолкать, ты будешь говорить вечно.
— А от тебя годами слова хорошего не дождешься!
Я сочувственно посмотрел на Клена. Бедняга.
Реньевцы вновь чего-то ждали. Оказалось — пока Черная Смерть налюбуется своим отражением в озере и соизволит присоединиться к команде. Колдун прошел мимо с непонятно-мрачным видом, бросив на меня до крайности подозрительный взгляд. Нет, мне больше нравилось, когда окружающих он просто не замечал. А то ощущение, что он меня как свидетеля придушить хочет.
