— Сто двадцать первый этаж, — тут же пояснил буквально стремительно вошедший в помещение цесаревич. — Мой личный кабинет. Не будем терять времени. Слушаю.
— Твою…
Начал было едва не «сорвавшийся от неожиданности» Волконский. Вроде как «ой, простите, извините, эмоции!», а оттого и резко начал. Хотя в кабинете никто не сомневался, что Анатолий Георгиевич прекрасно себя контролирует.
— Твое Императорское величество, — поправился он.
Константин Дмитриевич, кстати, «жест» заметил. Но только хмыкнул негромко что-то подозрительно похожее на «яблоко от яблони».
— Не будем ходить вокруг да около. Вопрос простой. Почему наши родичи оказались под ударом?
Да, император мог многое. В том числе его службы способны были запросто стереть в порошок любой клан в империи. И, надо сказать, такие ситуации случались. Как правило, по необходимости. Реже — во имя укрепления власти. Но всегда был повод. Хотя бы формальный. Меньше всего будущему самодержцу было нужно, чтобы кланы восстали против него.
— Павла выводим за скобки, — коротко вздохнул цесаревич.
Уголки губ Анатолия Георгиевича дернулись, но он склонил голову. Чуть резче, чем стоило бы, но однозначно согласно. Сюзерен мог отдать опричнику такой приказ.
— Светлана, — негромко произнес мужчина. — Моя дочь.
— Виктория, — тут же подхватил Игнат. — Моя сестра.
Несколько секунд цесаревич рассматривал визитеров, после чего резко выдохнул и произнес:
— Напомню, что Светлана вошла в Род, основанный Павлом Анатольевичем, — негромко сообщил он. — Равно как и Виктория.
Юсупов и Волконский переглянулись и вновь перевели взгляды на будущего императора. Ответ им был понятен. Действительно, на бумаге кланы уже не имели отношения к девушкам. Однако такая постановка вопроса мужчин не устроила.
— Формально ты прав, Твое Императорское величество, — согласился Анатолий Георгиевич. — Однако не стоит забывать о фактическом родстве. Клан Волконских… я лично буду очень расстроен, если моя дочь погибнет в политических играх.
— Поддерживаю, — негромко согласился Игнат, заставив чуть удивленно обернуться к нему не только цесаревича, но и отца «бунтаря».
— Это позиции кланов? — уточнил младший Долгорукий негромко.
— Моя личная, — разом произнесли оба посетителей.
Но взглядов не отвели. Посыл был понятен: «Если ты наших родичей по копейке разменяешь, будем мстить.».
У любого Первого клана было немало способов доставить неприятности даже правящей Семье. Да, несмертельные. Но и «итальянская забастовка» одного крупного игрока — уже проблемы и сложности. А уж если двух…
И оба посетителя прекрасно понимали, а потому старались формулировать мысли достаточно жестко, чтобы донести до собеседника серьезность своих позиций, но не настолько, чтобы в голову хозяина кабинета закралось короткое и емкое слово «бунт». На него ведь у любого человека власти совершенно одинаковая реакция. Смертельная для зачинщиков безобразия.
Несколько секунд Долгорукий молчал.
— Я вас понял, — наконец сухо обронил он. — Свободны.
Испытывать судьбу никто не стал. Все, что хотели, посетители уже донесли до второго человека в стране. Теперь обоим нужно было дождаться хоть какой-то реакции.
Едва за Волконским и Юсуповым закрылась дверь, мужчина прикрыл глаза и позволил себе постоять так посреди кабинета аж целую минуту. Ровно через шестьдесят секунд он распахнул глаза, сделал пару разминочных движений шеей и отправился к рабочему столу.
В несколько касаний цесаревич активировал мощный комплекс связи и вызвал одного из абонентов.
— Я все слышал, — первым делом сообщил собеседник сразу после установления связи. — Молодец, сын.
Константин Дмитриевич кивнул бесстрастно. Мол, а как иначе?
— Все по плану. Волконские и Юсуповы сближаются. Работа в этом направлении будет продолжена.
— Рад слышать, — ровно ответил император. — Только не перестарайся, сын. Нам нужны оба клана. Но «Пророк» важнее.
— Мы не сможем раскрыть потенциал, оберегая их от опасностей, — негромко откликнулся наследник.
Император и сам прекрасно знал, что способности аналитиков раскрываются полностью лишь в предельных значениях. Проще говоря, требовались тренировки на грани жизни и смерти. И далеко не всегда удавалось соблюсти баланс. А если уж быть совсем честным, то неудач было значительно больше, чем готовых высококлассных специалистов для канцелярии и аппаратов первых лиц империи.
— Работай, сын, — негромко потребовал император.
— Будет сделано, — ответил именно то, что хотел услышать старший родич, цесаревич.
— И да… Помни, что отличную мотивацию может дать и ненависть. Поэтому, если кланы зайдут слишком далеко, заранее разрешаю любые действия.
Глава 11
Павел был осторожен.
Любая ошибка могла стоить очень дорого, а потому он действовал крайне осторожно и осмотрительно. И все лишь до того, чтобы продлить агонию. Против него действовала слаженная пара профессионалов при поддержке службы охраны здания. Все камеры, датчики и системы аварийного протокола сейчас работали против него.
— Лучше поздно… — чуть нервно хмыкнул клановец, поправив темно-синюю кепку сотрудника клининговой службы.
