Чисто теоретически от метаний Волконского толку было мало. Куда больше толку было от Долгорукого-младшего. И работа велась. Первым шагом сюзерен вывел из-под удара самого «фигуранта». Ведь даже «простолюдину» нападение на личного эмиссара императора будет стоить очень дорого. А уж для клановца, к которому требования в части лояльности империи и Трону предъявлялись куда выше… Но нет, с отцом удалось договориться.
С Еленой Кошкиной проблема была стояла чуть острее. Наследник не соврал. Девушка действительно не подходила специальным структурам, контролирующим «адептов». Слишком уж свободолюбива и, чего греха таить, слишком умна.
— Может быть, стоит помочь ему? — негромко спросил «полковник Петров», останавливаясь.
— Нет, — жестко отрезал цесаревич. — Пусть думает сам.
С одной стороны, конечно, жестоко. Но таков путь. Волконский допустил на нем серьезную ошибку. Система сработала автоматически, запуская режим проверок и перепроверок лояльности и будущих перспектив опричника. Теперь вопрос был даже не в том, решил ли он данную ситуацию к своей пользе, а КАК ИМЕННО это сделает.
Седой Филин кивнул. Больше своим мыслям. Он, как и все, добравшиеся до высоких постов в государстве, в том или ином виде неоднократно сталкивался с подобным и в свой адрес. А по-другому никак.
В данном же случае суть была в том, что проверка уже на начальном этапе была достаточно жесткой. Если не сказать жестокой. Но тут Павел Анатольевич мог «поблагодарить» лишь себя. Подставился он совершенно самостоятельно.
Строго говоря, по цесаревичу в свое время «прошлись» куда жестче.
— Уже сейчас можно сказать, что с нарезки парень не слетит, — заключил «полковник Петров».
— Уже пришел отчет от менталистов? — приподнял бровь цесаревич. — Что-то интересное?
— С особенностями, но без отклонений, — ровно ответил Седой Филин, глянув на бывшего воспитанника.
Однако взгляд его тут же скользнул в сторону одной из лавочек, придающих уют не такому уж великому пространству.
— Присядем, дядька, — предложил Долгорукий-младший.
От этого обращения наедине он отказываться не собирался. А вот интереса к деталям заключения менталистов он не проявил. В целом — норма. Остальное важно для аналитиков, просчитывающих Волконского.
Собеседники пересели и окинули взглядом закрытый дворик, в который раз оценивая однозначно удачную попытку дизайнера превратить мрачное изначально пространство, обнесенное высокими стенами, в довольно уютный скверик.
— Что с этой Еленой? — сменил тему цесаревич.
Свободного времени с каждой секундой становилось все меньше, а ему просто хотелось хоть какое-то время просто посидеть и помолчать в компании бывшего воспитателя.
— Удивительно устойчивая психика и прекрасный самоконтроль, — без всяких эмоций вывалил результаты работы менталистов и дознавателей Седой Филин. — Имеет ряд личных наработок, которые могут лечь в основу социализации владельцев Аспекта.
Собеседник кивнул.
Большинство носителей Крови, из тех малочисленных счастливчиков, кому удалось пережить процедуру оценки полезности государству, содержались и работали в очень «стесненных» условиях. И «воли» там было очень мало. Причина проста: Дар сильно влиял на своего владельца. Сносил мозги, проще говоря. Кошкина в этом плане приятно удивляла.
И да, человеку волевому, способному на достижение результата и умному почти не было шансов пережить фильтрацию. Предпочтения отдавались тем, кого легче было контролировать.
— Почему бы и нет? — довольно равнодушно пожал плечами цесаревич.
От человека вольного в некоторых ситуациях можно ждать большей эффективности. Однако, чтобы «приспустить поводок», требуется убедиться в адекватности одаренного. А вот тут возникают вопросы.
Впрочем, мысленно Долгорукий-младший полезность идеи отметил и… отбросил в сторону. Этого слишком мало, чтобы идти к императору с прошением о помиловании. Хотя и перспективно, конечно.
Каким-то шестым чувством «полковник Петров» понял, что разговор окончен, а потому откинулся на спинку лавки и принялся наслаждаться атмосферой мини-сада.
Но Волконскому дать последнюю небольшую подсказку, где искать решение, он собирался все же подкинуть. Естественно, не прямо. Пусть учится думать самостоятельно. Но небольшую помощь «полковник Петров» оказать подчиненному собирался. В конце концов, Седой Филин помнил как минимум два «кризиса» цесаревича, которые без «подсказки» он бы попросту не прошел.
Долгорукий-младший практически незаметно бросил взгляд на дядьку. Человека, воспитывавшего его с детства, он знал прекрасно. А потому… просто решил не мешать этому случиться.
— Ау! — негромко, но возмущенно выдал Волконский, схватившись за пострадавшее плечо.
— Извращенец, — припечатала добрая девочка Катерина с видом гордым и независимым.
Уж каким макаром ей удалось создать подобный образ, будучи прикрытой лишь половиной одеяла, известно было лишь ей одной.
Павел приподнял бровь. С учетом иных воспоминаний всего лишь получасовой давности, именно эта девушка права бросаться такими обвинениями не имела.
