Вот только шагал он вовсе не к клановцу, а от.
— Конечно-конечно, — едва слышно буркнул Волконский и куда громче добавил для бабищи хама. — Простите меня, грешного. Более не повторится!
Уловить сарказма той не удалось. А потому хамка вполне успокоилась «унижением плебея».
Тем временем на разворотное кольцо зарулили действительно серьезные ребята.
«Какой контраст», — подумал Павел, кинув взгляд на обвешанную спойлерами-бамперами «понторезку». На ее фоне пара неброских микроавтобусов не смотрелась почти никак. Просто машины…
Обе остановились прямо перед Волконским. Боковая дверь головной тут же скользнула в сторону.
Молодой человек ждать себя не заставил. Молча шагнул в шикарный салон на четыре кресла.
Пассажир был один. И он очень внимательно рассматривал стаканчик в руках Волконского. Такой «аудиенции» на его памяти еще не было.
— Присаживайся, Павел Анатольевич, — предложил будущий император, указав на кресло напротив себя.
Молодой человек тут же сел.
— Анастасия ознакомила меня с твоим планом, — констатировал Константин Дмитриевич.
Небольшая пауза. Цесаревич то ли подбирал слова, то ли сдерживал их. По лицу было сложно понять.
— Знаешь, есть старый анекдот про вернувшегося домой с серьгой в ухе сына, — произнес он через несколько секунд. — В отличие от отца я был НЕ рад увидеть пиратский корабль.
Клановец кивнул. Мысль он понял прекрасно. Однако сюзерен согласился на встречу. Значит, имеет смысл прояснить свою позицию.
— Так кого ты собрался там топить?
— Контейнеровоз Демидовых, — негромко сообщил Парень.
Секунду он раздумывал, но потом все же добавил:
— С грузом Старицких.
На следующую фразу ему пришлось решаться чуть дольше.
— Для начала.
Долгорукий младший рассматривал своего опричника с минуту. Молча. После чего лишь махнул рукой водителю:
— Поехали, Коля.
Микроавтобус тут же мягко тронулся с места.
— А ты рассказывай, — вздохнул наследник с таким видом, будто сильно сомневался, хочет ли он знать, что именно задумал его беспокойный опричник.
Глава 23
— Вкусно?
— Ага, — задумчиво ответил Павел.
Долгорукий-младший наблюдал за нахохлившемся в удобном кресле напротив него опричником. Тот явно задумался. Настолько, что временно выпал из реальности.
Цесаревич не мешал.
Напротив, наблюдать было неожиданно… интересно. Особенно будущему императору не давал покоя ярко-зеленый стаканчик с белым логотипом сетевых кофеен.
Свободная от кофе рука молодого человека в какой-то момент потянулась к затылку. Пальцы «вонзились» в волосы. Несколько секунд опричник стимулировал мыслительную деятельность бездумным почесыванием, после чего сделал еще один автоматический глоток и вскинул взгляд.
— Так это же… отлично! — воодушевленно выпалил клановец.
— Что, прости? — уточнил цесаревич, едва не поперхнувшись.
Ему-то, грешным делом, казалось, что он только популярно объяснил опричнику, почему именно его план НЕ сработает!
А тут такой… странный вывод!
— Ты меня не услышал? — на всякий случай поинтересовался он.
Просто на всякий случай. Все же Павел Анатольевич славился очень своеобразным мышлением. За что, кстати, и удостоился звания опричника. Но чтоб настолько…
— Услышал, — с готовностью подтвердил молодой человек, глотнув еще кофе.
Его собеседник поморщился. То ли от досады, то ли от зависти. Сам он уже не помнил, когда ел или пил что-нибудь с таким вкусом.
— Так это же просто прекрасно!
Константин Дмитриевич задумался. Крепко. Возможно, он непонятно объяснил? Даже если отбросить угрозу войны со Старицкими и Демидовыми, ему казалось очевидным, что застрахованные именем ДОЛГОРУКИХ суда топить нельзя!
Рынок страхования — штука очень специфическая. И императорская семья держала руку на пульсе, владея большей частью компаний на территории страны. Иностранные игроки на рынок допускались лишь с большим разбором, при множестве ограничений и только в тех сферах, где не работали имперские компании.
Слишком уж большое поле для нечестных игр. Помнится, в иных районах земного шарика до середины ХХI века всякие «сомалийские пираты» по чистому совпадению нападали именно на тех, кто не оформил страховку аффилированных с Альбионом компаниях. Случайность, конечно, да… Но урок запомнился.
Константин Дмитриевич откинулся на спинку кресла. Горящие воодушевлением глаза… настораживали.
— Объяснись, Павел Анатольевич, — потребовал он.
Волконский задумался. Ненадолго. Сделал еще один глоток и огляделся. Куда пристроить опустевший стаканчик не нашел (хозяин машины подсказывать не стал, сделав вид, что не заметил), а потому просто оставил его в руках.
— Предлагаю пойти от обратного, — предложил опричник. — Давайте разберем, что именно произойдет, один… или несколько… речных контейнеровозов затонут?
Долгорукому понадобилось пятнадцать секунд, чтобы осознать: вопрос не риторический. Молодой человек перед ним действительно ждал ответа. Это было необычно. Как правило, ему докладывали. Четко, скупо, без недомолвок. Опричник же предлагал… поразмыслить над его словами!
— Ты забыл добавить: «… и все будут знать, кто именно это сделал.», — негромко произнес цесаревич.
