Когда наша мама умерла, у нас с Таней денег на ремонт не нашлось. В квартире его сто лет не делали. Мама не работала, нас всех отец содержал, он был профессором, с лекциями по стране ездил. Мы ни в чем не нуждались. После его кончины жить стало труднее.
Корделия махнула рукой.
— Да это вам не интересно. В апартаментах на всех дверях замки были, они снаружи и изнутри закрывались. Зачем? Не знаю. Когда я брюки Толе застрочить пошла, запор случайно соскочил. Я ручку дергаю — дверь не открывается. Ключ со стороны коридора остался. Кричать начала, племянника звать. Не слышит. Хоромы километровые, я в одном конце, парень в другом. Оборалась я. Полчаса, наверное, прошло, пока я не услышала голос Толи:
— Тетя, ты там?
Я так обрадовалась:
— Отопри скорее!
В скважине зашуршало, племянник сказал:
— Заело. Сейчас отыщу инструмент.
В конце концов я в коридоре очутилась, укорила его:
— Почему сразу не пришел! Я горло сорвала.
Он ответил:
— Телевизор включил, не слышал.
И тут звонок в дверь, я открыла. Стоит девочка, худенькая, в короткой кацавеечке до пупа. Синяя от холода, зубами клацает.
— Толя тут?
Я ответить не успела, племянник выскочил в прихожую и налетел на нее:
— Чего приперлась?
Девушка залепетала:
— Ты сказал во дворе ждать, обещал через десять минут вернуться. Два часа прошло. Испугалась я.
Анатолий на нее чуть ли не с кулаками:
— Тебя не звали в гости! Вали отсюда.
Я ахнуть не успела, он бедняжку на лестницу вытолкнул, сам за ней выскочил, дверь закрыл. «До свидания» мне не сказал.
Я в глазок посмотрела. Вижу, Толя девочку пинает. Ну, тут уж я не выдержала, вышла из квартиры и велела ему:
— Пошел вон!
Племянник был весь от ярости красный, о щеку спички зажигать можно. Злобно так ответил:
— Сама отвали.
Корделия вздернула подбородок:
— Представляете? Такое родной тете в лицо бросить? Да я не Татьяна! Жестко отреагировала: «Замолчи. Иначе заставлю рот водой с мылом полоскать! Уходи немедленно». Он зубами заскрипел, но спорить со мной побоялся, знал: я могу ответить. Поэтому удрал.
Я девочку в квартиру завела, у нее из губы кровь текла. Велела ей умыться, чаю налила, прочитала лекцию на тему: «Немедленно уходи от мужчины, который на тебя руку поднял». Она заплакала.
— Тетя Корделия, я Толика больше жизни люблю. Сама виновата. Муж запретил к вам идти, а я не послушалась.
У меня сердце оборвалось.
— Вера, вы оформили отношения?
Она смутилась.
— Мы венчались.
Вот тут я чуть не рухнула. Рябовы отродясь в церковь не ходили. Мне прямо страшно стало.
— Вера! Уж не знаю, есть бог или нет, но венчание — серьезный поступок. Вы совсем молодые, разбежаться можете. Не стоило поспешный брак в церкви скреплять. Что твоя мама по этому поводу говорит?
Дурочка прошептала:
— Она не знает. Нас Толя венчал.
Я растерялась.
— Анатолий? Так он же не священник.
Глупышка рот рукой зажала, потом вскочила и в прихожую. Я за ней.
— Верочка, успокойся, давай поговорим.
Гостья свою кацавеечку схватила, дверь открыла, повернулась и зашептала:
— Тетя Корделия, вы добрая, хорошая, не говорите Толе, что про свадьбу знаете. Мы понарошку ее играли. Толечка ну ужасно разозлится, когда узнает, что я тайну выболтала.
Вывернулась из моих рук и убежала.
Вскоре Анатолий вернулся, прощения попросил за грубость. Впервые он на моей памяти произнес слова: «Прости, тетя, не хотел хамить, просто сорвался». С другой стороны, он раньше так грубо и не хамил.
Корделия провела ладонью по скатерти.
— Когда Веру попытались в убийстве Анатолия обвинить, я хотела в милицию пойти и объяснить, что это точно не она. Галкина обожала парня. Вера просто заснула, а мой племянник из окна сам вывалился. Я уже собралась, но тут Таня от следователя вернулась в слезах: «Мать Галкиной, наверное, большие деньги следакам отвалила. Отпустили убийцу, признали смерть сына несчастным случаем».
Корделия отвернулась к стене.
— Сестре очень плохо стало, еле-еле из гипертонического криза вылезла. С работы ее уже выперли. Таня сидела дома, курила, пила бесконечно кофе, ела торты, располнела, подурнела. Хорошо хоть к бутылке не потянулась или к наркотикам. Миновала нас сия чаша. Я на нее смотрела, смотрела и поняла: спасать Танюшу надо.
Собеседница обвела рукой помещение.
— Не сочтите за хвастовство, но все это сделала я. Продала квартиру наших родителей, купила это здание. Танюша создала центр, о котором давно мечтала, забыла про обжорство, тоску, теперь вся в заботах.
— Татьяна Михайловна сказала, что ей помогает сын Анатолия, которого некая Алина Шкафина принесла, — сказала я. — Ваш племянник успел стать в юном возрасте отцом?
Хозяйка встала, достала из шкафа большой альбом, положила его на стол передо мной, открыла и показала на одно фото.
— Это Толя.
— Красивый юноша, — на всякий случай похвалила я совсем обычного парня.
Корделия перевернула несколько страниц.
— А это сын Анатолия.
Пришлось высоко оценить и этот снимок.
— Очень симпатичный подросток. Как он у вас очутился? И кто такая Алина Шкафина?
