— Шкафина не имела сутенера, — выдвинула я свою версию, — не занималась продажей тела. Служила домработницей в богатой семье, спала с хозяином или его сыном, забеременела, на аборт не пошла, надеялась, что любовник на ней женится, или рассчитывала на материальную помощь богатого человека. Но когда правда стала в прямом смысле слова видна невооруженным взглядом, ее просто выгнали. Шкафина не решилась убить ребенка, наверное, она его любила, поэтому задумала отдать сына в хорошие руки.
— Возможно, — согласился муж, — но возникает много вопросов. Почему Алина не подбросила малыша на порог детдома?
— Боялась, что там с ним будут плохо обращаться, — отбила я подачу.
— Мать, которая беспокоится о сыне, никогда не отдаст его кому-либо, — возразил Степан.
— Денег нет, жилья тоже, — нашла я подходящий аргумент. — Шкафина боялась умереть с голоду, не хотела, чтобы сын провел детство в подвале около бомжей.
Степан потянулся к масленке.
— Ну… с большой натяжкой это можно принять. Но по какой причине она притопала к Рябовым? Глупее ничего и не придумать. Мать и тетка отлично знают: Анатолий погиб. И вдруг! Появляется девушка, которая произвела на свет потомство от покойника? Шкафина совсем дура? Она рассчитывала обмануть Татьяну и Корделию? Ладно, Таня экзальтированна, излишне эмоциональна, она не самый образованный и умный человек. Предположим, что родную мать Толи «невестка» надеялась обмишурить, хотя в это верится с трудом. Но Корделия! Она точно не из тех, кто поведется на откровенное вранье.
— Корделия увидела, что Таня, взяв на руки младенца, воспряла духом, перестала рыдать, говорить о самоубийстве, и решила принять малыша, — объяснила я, — из любви к сестре.
Степан крякнул.
— Идиотская ситуация. Невозможная.
— Иногда самые невероятные, нереальные события оказываются подлинными, — возразила я.
— Все равно что-то здесь не так! — стоял на своем муж.
В комнату вошла Фаина:
— Простите, у меня с желудком… Ой!
Кузьмина опять убежала.
— Похоже, у гостьи понос, — хихикнула я, — надо предложить ей таблеточку.
Минут через десять я деликатно постучала в дверь туалета.
— Извини, — донеслось изнутри, — я оккупировала унитаз, но у вас несколько санузлов. Пока выйти не могу.
— Тебе плохо? — спросила я. — Что-то болит?
— Нет, — протянула Кузьмина, — живот крутит. Только поднимусь, и снова на толчок надо.
— Может, ты что-то несвежее съела? — предположила я.
— Только твой ужин, — заявила гостья.
Я возмутилась. Вот красиво! Кузьмина решила обвинить меня?
— Утром пила кофе с творожным сырком, — продолжала нахалка, — потом только чай. У тебя поужинала, и вот результат.
От негодования я потеряла дар речи.
— Фая, я видел тебя пару часов назад в кабинете с шаурмой, — пришел мне на помощь муж, который тоже подошел к туалету. — Еще спросил у тебя: у нас в буфете начали этим торговать? Ты ответила: «У метро купила, в офисной столовой продается всякая дрянь, вроде овощных салатов и куриной грудки». Я тебя отругал, велел выбросить шаурму. Она не пойми из какого мяса приготовлена, неизвестно кем сделана, залита морем майонеза.
— Шаурма! — воскликнула я. — Фаина! Ты ее лопала?
— Ну… да, — после небольшой паузы нехотя призналась Кузьмина, — я запамятовала. Маленькая такая шаурменка, крохотная. Какой от нее вред?
— Большой, — отрезала я и ушла.
Спустя некоторое время Кузьмина появилась в зоне кухни и жалобно простонала:
— Умираю.
— Прими таблетку, она в розетке, — сказала я.
— Не доеду домой! — захныкала гостья. — Можно я у вас останусь?
Есть ли предел ее наглости? Мне захотелось вывалить на голову красавицы остатки ризотто.
— Добираться до квартиры по пробкам придется два часа, — ныла Кузьмина, — ой!
Она умчалась.
— Давай положим ее в гостевой, — предложил муж, — похоже, Фаине на самом деле плохо. Еще приспичит ей в дороге, остановится у обочины, попадет в полицию за мелкое хулиганство.
— Считаешь нормальным, что она ежевечерне прикатывает к нам в гости, потом пытается обвинить меня в том, что заболела из-за плохо приготовленного мною ужина, и напрашивается на ночевку? — еле сдерживая гнев, спросила я.
— Она просто не очень хорошо воспитана, — улыбнулся Степан, — а мне надоел офис, там постоянно телефон разрывается, народ в любое время в кабинет ломится. Кажется, уже никого в конторе нет, но только захочешь спокойно над чем-то подумать… Тук-тук! «Степан! Здорово! Думали, ты ушел» И бла-бла! Дома намного лучше, у нас тихо, спокойно, еда вкусная, жена любимая рядом. Я учту твои замечания. Все. Больше Кузьмину не позову.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — затараторила Фаина, взяв из моих рук полотенце, — Вилка, ты такая добрая! Целую комнату мне выделила!
— У нас есть гостевая спальня, — пояснила я, — навряд ли ты предполагала, что тебе предложат устроиться на половике у двери?
— Ну, это нет, — улыбнулась Фаина, — рассчитывала, что постелят на диване в столовой. А получила большую спальню. Нет слов, как я тебе благодарна. Спасибо за полотенце. Может, случайно лишний халатик найдется? Пижамка?
— Все приготовлено в общей ванной, — объяснила я.
