– Как ты девочек раззадорила, – заметила я. – И всего лишь одной фразой.
– Нужно знать, куда надавить, – ответила Оленька, но без должного энтузиазма. – Эх, не простит мне Саша сегодняшнего представления.
– Почему же, – неожиданно раздался голос прямо над нами, отчего Оленька подпрыгнула на месте и испуганно ойкнула, мне же хоть с большим трудом, но удалось этого избежать. – Это было… познавательно. И проделано было элегантно, поэтому согласен забыть и не рассказывать тете об этом досадном инциденте, если ты дашь возможность поговорить с Лизой наедине.
Казалось бы, в голосе Волкова не было даже угрозы, сплошное благодушие, но Оленька нахмурилась и ухватила меня за руку так, что я чуть не охнула. Давать возможность ненужной беседы она не собиралась, а если бы собиралась, я бы точно не стала пользоваться столь сомнительной возможностью.
– По-моему, мы уже наговорились на много лет вперед, – заметила я, чуть тряхнув рукой, чтобы дать понять подруге, что у хомяков бульдожьей хватки быть не должно. – И вообще, угрожать девушкам некрасиво.
Оленька согласно кивнула и перехватила мою руку чуть выше и чуть слабее.
– Кому я угрожаю? – притворился Волков удивленным.
– Кузине, что расскажете Анне Васильевне выдуманную вами ерунду.
– Лиза, не в моих правилах врать.
– Неужели? А вчера?
– А вчера я не делал ничего, чего обещал бы не делать.
– Вы вчера нарушали закон.
– Неужели? У Фаины Алексеевны ко мне претензий нет. Принимать успокоительное не запрещено. А если мое успокоительное возбуждающе действует на других, это не мои проблемы. – Волков хищно улыбнулся. – Лиза, мне кажется, этот разговор не для Ольгиных ушей. Или вы хотите выдать ей тайны клана? Учтите, Хомяковы весьма предприимчивая семья и могут использовать доверенные им секреты отнюдь не в мирных целях.
– Не лги, Саша! – возмутилась Оленька. – Мы никогда не использовали доверенные нам секреты во вред доверившему.
– А во вред клану доверившего? – вкрадчиво спросил Волков, явно на что-то намекая.
– На то была веская причина, – возразила Оленька.
– Вот и я о чем говорю, Лиза, – заметил Волков. – Если вы не хотите, чтобы ваши тайны, пусть и по веской причине, стали достоянием общественности…
– Они не стали достоянием общественности! – вспыхнула Оленька.
– Потому что мы пришли к компромиссу.
Однако, как все непросто в отношениях Хомяковых и Волковых! Уверена, речь сейчас идет об успешном сватовстве Оленькиного отца к Оленькиной же маме. Очень непростом сватовстве, судя по яростно горящим глазам подруги, которой хотелось сказать что-то в ответ, но она не была уверена, что рикошетом не вернется ей что-то похуже. В словесных пикировках Волков был посильнее.
Но в планировании у него были пробелы, поскольку Строгову он со счетов сбросил совершенно напрасно. Не знаю, как он от нее отделался у гимназии, но сейчас она стояла уже у него за спиной.
– Вы так быстро ушли, господин штабс-капитан, – воодушевленно сказала она. – Мои одноклассницы бывают слишком навязчивыми, это правда. Но если вы нашли в себе силы признать необходимость дополнительного образования, то нужно идти до конца.
Оленька тоненько хихикнула, а я, воспользовавшись тем, что навязчивый офицер отвлекся на Строгову, набросила на нас полог тишины с отводом глаз, не так давно любезно показанный мне Волковым. Правда, он этого не знал, а я не знала, насколько хорошо усвоен урок, поскольку возможности проверить пока не было.
– Ой, – округлила глаза Строгова, – а где Ольга и Елизавета?
Волков резко развернулся. Казалось, он смотрел прямо на меня. Смотрел и не видел. Взгляд не задерживался ни на мне, ни на кузине и жадно обшаривал улицу, пытаясь определить, куда же мы делись.
– Вот только же сейчас здесь были, – продолжала удивляться Строгова. – Я ни на миг не отворачивалась, а их уже нет.
– Это ты? – прошептала Оленька.
В ее глазах плескалось сомнение почти пополам с восхищением. Но сомнения все-таки было больше. Я начала медленно отступать, увлекая за собой подругу. Пока не видят, надо этим пользоваться.
– Да. Можешь говорить нормально, они все равно не услышат.
– Не услышат, так унюхают, – обреченно сказала Оленька.
Словно дождавшись этих слов, Волков характерно задергал носом, поводя им из стороны в сторону. Черты его лица заострились, придавая сходство с диким хищным зверем. Строгова даже попятилась от неожиданности, а потом решила, что у нее появилось неотложное дело на другом конце города, и начала быстро-быстро перебирать ногами, удаляясь от столь странного кавалера. Наверное, поняла наконец, что офицером двигала не жажда образования.
Волков все принюхивался, и на его лице чем дальше, тем сильнее проявлялось задумчиво-недоуменное выражение. Эта задумчивость мне ужасно не нравилась, но хорошо, что взять след у него не получалось, сколько он ни водил носом в разные стороны. Наверное, мы отступали в правильную, подветренную сторону, вот Волков и не мог взять след. Во всяком случае, пока я его видела, потому что видеть вскоре перестала: мы завернули за ближайший же угол и рванули подальше.
