– Извини, но нет, – прямо в голове раздался голос Анны Васильевны. – У нашей семьи в этом деле свой интерес.
– Тетушка, а как же интересы клана? Нашего с вами клана, клана Волковых?
– Видишь ли, дорогой, интересы клана Хомяковых мне ближе, – чуть насмешливо ответила она. – Намного ближе.
– Мы предлагали объединиться. Можно вернуться к этому предложению и дальше беспокоиться об интересах кланового союза. – Вкрадчивый голос больше подходил бы Лисьеву, чем Волкову. Не было там нужной твердости, зато гибкость и склонность к компромиссам присутствовали. – У меня есть такие полномочия.
– Вы предлагали нам влиться. Это немного не то, – явно веселилась Волкова. – Боюсь, Петр Аркадьевич не захочет, несмотря на все твои полномочия. Ему его акции все так же дороги. Мы, конечно, не столь влиятельны, зато независимы.
– Ваши акции вместе с нашими дают контрольный пакет, – заметил раздраженно Волков, а я разочарованно поняла, что ко мне разговор не имеет ни малейшего отношения, и начала уже думать, как столь же незаметно прослушку убрать, как вдруг Волков неожиданно сказал: – Тетушка, не стоит усугублять проблемы с Рысьиными.
– Полноте, Сашенька, – рассмеялась Анна Васильевна. – Наши отношения хуже не станут. Тем более что Рысьины остались вам должны, а уж ты своего не упустишь. Нет, дорогой, не уговаривай. Помощи от нас не получишь.
Молчание. Напряженное такое, что даже мне стало понятно, что сейчас они смотрят друг на друга, пытаясь доказать превосходство. Но Волкова была не из тех, кто легко ломается, потому что первым сдался ее противник.
– Не получу, значит. Но хоть мешать не будете?
– Посмотрим, – уклончиво ответила она. – Обещать ничего не буду. Да и сам понимаешь, больше это зависит не от нас, а от…
– Почему у меня чувство, что нас подслушивают? – неожиданно перебил ее Волков.
– Не знаю. Твой артефакт должен блокировать. Магов, способных обойти артефакт, здесь нет.
– А?..
– Лиза? Что ты, дорогой. Она, считай, с нуля всему учится. Оля говорит, что подруга не помнит ровным счетом ничего. Да и помнила бы, кто бы ей показал столь сложные плетения? Их самостоятельно не выучишь, – снисходительно сказала Волкова. – Разве что кто-то добрался до артефакта в кабинете Петра Аркадьевича? Если опасаешься, могу проверить.
Ждать ее проверки я не стала, подслушивающую деятельность свернула со всей возможной скоростью. Заклинание втянула, вытащив его из сферы, а потом развеяла щупы, с удовлетворением увидев, как дыра в плетении после них сразу же затянулась. И лишь после этого поняла, что все это время почти не дышала, опасаясь себя выдать. Ну и нюх у этого Волкова! Впрочем, вполне возможно, он унюхал не меня, а своих родственников. Их в гостиной до сих пор не было, а Строгова продолжала уговаривать Тамару:
– Тамара, мы же не за себя радеем! За общество. Чем больше мы распространим билетов, тем больше соберем денег.
– Мы их уже и без того распространили много, – упиралась Тамара. – Пусть теперь другие порадеют за общество. А я в офицерское собрание не пойду.
– И не надо. Мы сейчас продадим билеты родственнику Хомяковой, – уверенно сказала Строгова. – У нас уже есть опыт с Рысьиным. Поэтому, барышни, если он захочет взять билеты на тех же условиях…
Она угрожающе посмотрела почему-то на меня.
– Я не буду с ним танцевать, – запротестовала я. – Вы и без того мне уже Рысьина навязали.
– Не будет она! – возмутилась Строгова. – Надо – значит, будешь. И вообще, вовсе не обязательно, что он предпочтет тебя. Между прочим, здесь, кроме тебя, еще две девушки. И это мы не считаем Хомякову.
Хомякову она зря не считала. В конце концов, этот Александр – Оленькин родственник, поэтому можно воззвать уже к ее к долгу и воздействовать на ее болевые точки, а не ковырять наши.
– Я тоже не буду! – почувствовав поддержку с моей стороны, Тамара стала держаться куда тверже. – Так себя вести неприлично, моя мама не одобрит.
– Девочки, совести у вас нет! – Строгова подскочила и вперила в нас укоризненный взгляд. – Не могу же только я жертвовать собой? Кому-то из вас тоже нужно.
– Я уже пожертвовала, согласившись на мазурку с Рысьиным, – напомнила я.
Конечно, тем самым я оставляла бедную Тамару без моральной поддержки, поскольку выходило, что она из нас троих – наименее жертвенная особа. Но, на мой взгляд, жертва со стороны Строговой была куда меньше жертвы со стороны Юрия, поскольку он не выглядел заинтересованным в тех танцах, которые ему навязала моя одноклассница.
– Я предпочитаю жертвовать собой по-другому, – мрачно ответила Тамара. – Например, сегодня у меня были планы, но я согласилась прийти сюда и помочь Лизе с танцами.
– Жертвенности много не бывает, – продолжила напирать Строгова. – Я тоже пришла сюда помогать Лизе, потому что иначе поступить не могла.
– О чем мы вообще спорим? – неожиданно спросила Тамара. – Может, Волков вообще до благотворительного бала не останется? Или вовсе не любит танцевать?
– Танцевать он любит, сам сказал, – уже не столь уверенно ответила Строгова. – А останется или нет – скоро узнаем. В крайнем случае, у нас всегда остается офицерское собрание.
