– Хорошо, мы с вами обсудим, какой рисунок вы хотите на подстаканнике, с ним и закажу, – расщедрился он.
– Но я хочу этот, – капризно заявила мисс Мэннинг. – Дмитрий, купите мне этот сувенир.
– При попытке вывоза которого за пределы Российской империи вас задержат и оштрафуют, – недовольно возразил Песцов. – Это не сувенир, Филиппа, это имущество железнодорожной компании.
– Какой вы сегодня… – она поджала губы, – негалантный.
– Если галантность – это воровство куска серебра ради ваших прекрасных глаз, то увольте, – буркнул Песцов. – Сувенир вам будет непременно, но не этот. И не прямо сейчас.
Он отпил чаю, поморщился и отставил стакан на стол. Я тоже пригубила. Морщиться там было не от чего: чай оказался ароматным, горячим и в меру крепким. А подстаканник не оскорбил бы самого придирчивого ценителя: было видно, что сделано с любовью и уважением к правящей семье.
– А когда? – заинтересовалась мисс Мэннинг, прекратившая изучать подстаканник и начавшая изучать самого Песцова.
Пристально так изучать, недовольно, с видом, сулящим оппоненту неприятности.
– Если вы согласитесь дать дополнительный концерт главе клана Соболевых, то можно и сразу, как выйдем с поезда. В ближайшем ювелирном магазине.
– Дополнительный концерт? Дмитрий, это несерьезно. Я не механизм, я нуждаюсь в отдыхе и покое. С меня хватило вашего спиритического сеанса у Соболевой, знаете ли. У меня теперь аллергия на эту фамилию.
– Никаких сеансов, – воодушевленно сказал Песцов, заюлив глазами так, чтобы случайно не встретиться взглядом ни со мной, ни с мисс Мэннинг. Он даже газеты начал раскладывать и делать вид, что изучает заголовки. – От вас потребуется всего лишь исполнить пару арий.
– Пару арий? А аккомпанемент? – взвилась мисс Мэннинг, явно собирающаяся сорваться на поклоннике, пока тот не решил, что сможет ей диктовать условия. – А гримерка?
– Боги мои, Филиппа, – заугодничал Песцов, – зачем вам гримерка? Там будет почти домашняя обстановка. Вам просто хотят выразить восхищение вашими талантами. Вещественное восхищение. – Он потер указательным пальцем о большой. – А возможно, выдадут не только оговоренный гонорар. Князь Соболев щедр.
Он заиграл бровями, намекая на уровень щедрости. Глаза мисс Мэннинг заблестели, но это была бы не она, если бы позволила уговорить себя сразу. Она начала азартно торговаться с Песцовым, который наверняка предложил несколько заниженную оплату, апеллируя к тому, что клан Соболевых берет доставку на себя, а значит, на транспорт тратиться не придется. Слушать их было неинтересно, поэтому я придвинула к себе «Ведомости Царсколевска», на что спорщики внимания не обратили, и, попивая чай, принялась изучать страницу, по центру которой гордо красовалось рекламное объявление:
МЕХОВЫЕ ТОВАРЫ
торгового дома
«Песцов и Выдрин»
Большой выбор меховых изделий собственных мастерских
Громадный выбор дох, мужского и дамского мехового платья
ПРИЕМ ЗАКАЗОВ по новейшим фасонам
На удивление, в газете было очень много места отдано рекламе, а единственная статья, посвященная, между прочим, нападению на наследника, ютилась сбоку и занимала всего одну колонку. Корреспондент, стыдливо прячущийся за инициалами, которые вполне могли быть и не его собственными, риторически вопрошал, как так получилось, что заговорщики вообще попали во дворец, и кто может гарантировать, что в следующий раз страну не обезглавят. «Доколе мы будем терпеть вопиющую халатность наших служб? Фактически они оказались не готовы ни к отпору заговорщикам, ни к их поимке. Между наследником и его смертью в этот раз встал подпоручик Хомяков…»
– Анна, что с вами? Вы так побледнели, – тронула меня за плечо мисс Мэннинг. – О чем вы читаете?
– Здесь статья о покушении на Львовых, – ответил вместо меня Песцов. – Но никто не погиб. Можно сказать, все отделались легким испугом. Так что не понимаю вашего волнения, Анна Дмитриевна.
В себя я пришла уже достаточно, чтобы вспомнить, что Хомяков меня навещал после покушения и был совершенно целым, во всяком случае в хомячином виде. Ох, сколько у меня появилось слов, которые захотелось сказать ему при личной встрече, но, увы, Хомякова не было, был только Песцов.
– Я увидела рекламу вашего мехового салона, Дмитрий Валерьевич, и ужасно пожалела, что испортила с вами отношения. Скажите, а я могу рассчитывать хоть на самую маленькую скидку?
– Анна Дмитриевна, – с ласковой улыбкой сказал Песцов, – я лично распоряжусь, чтобы вас внесли в списки тех, кому никогда ни по какой цене ничего не продадут ни в одном моем магазине.
