– Лучше бы вы Волкова выбрали, уважаемый! – в сердцах рявкнул Песцов.
– Смерти моей хотите, Дмитрий Валерьевич? – набычился домовой. – Какой из него хозяин-то? Он черен внутри, как мышиная нора.
– У него хотя бы дом есть, в отличие от Рысьиной-младшей, – чуть тише сказал Песцов. – У меня, кстати, тоже есть дом, а вы выбрали того, у кого нет никакого жилища.
Мне показалось или в его голосе проскользнуло сожаление напополам с обидой? Ну надо же, как мне – так нельзя, а как ему – так почему бы и нет?
– Ничего, жилище – дело наживное, – оптимистично ответил Мефодий Всеславович. – Лишь бы в нем свет был. А Елизавета Дмитриевна Велесом отмечена.
– А я? Ко мне тоже Велес являлся, – неожиданно возмутился Песцов.
– То есть если бы вы обворовали Соболева, то это было бы нормально? – не удержалась я. – И беспокоит вас лишь то, что это прошло мимо вас?
– Ой, Елизавета Дмитриевна, это уже не воровство получается, – снисходительно пояснил Песцов. – Воровство – если магией неразрешенной срывают домового с насиженного места. Видать, защита-то у Соболева дырявая, если подозревает, что Волков мог такое провернуть.
– Есть пара незащищенных мест, – согласился Мефодий Всеславович, но тут же спохватился: – Но не расспрашивайте даже, не скажу. Ни вам, ни Елизавете Дмитриевне. Негоже это – тайны чужие выдавать.
Он столь сурово на нас посмотрел, словно мы уже начали планировать налет на особняк Соболева и только незнание слабых мест защиты останавливало нас от немедленного грабежа. Подозреваю, что в ближайшее время даже Песцов постарается держаться подальше от соболевской губернии, не говоря уж про меня. Хотя святилище жалко. Красивое оно…
– Так мы и не просим, Мефодий Всеславович, ни к чему нам чужие тайны, – заметила я. – Мы сейчас переживаем, как бы Соболев меня не обвинил, когда поймет, что Волков ни при чем.
– А откель ему узнать-то?
– Если он придет ко мне, я буду вынужден признаться, что меня сопровождали вы, Елизавета Дмитриевна, – неожиданно сказал Песцов. – Увы, никакой подходящей певицы я не смогу подобрать в своем окружении.
– Так, может, и не придется подбирать? – заметил домовой. – С чего бы князю Соболеву вас с певицей-то обвинять? Он был уверен, что вы пользуетесь только артефактами. А артефактами домового не сманишь. А к Елизавете Дмитриевне я сам попросился. И не у Соболева, там я к ней даже не подходил, так что никак нас не свяжут. И, Дмитрий Валерьевич, она меня не сманивала, да и брать не очень-то и хотела. Еле уговорил. Так что ее ни в чем и обвинить не смогут. Да-с.
Он качнул головой, подтверждая слова, вместе с ней забавно качнулась и борода – аккуратная, ухоженная, с парой заплетенных косичек, которых еще вчера точно не было. Решить бы еще вопрос с его одеждой – вообще бы не домовой, а загляденье был.
– А почему Соболев вообще Волкова обвинил? – спохватилась я. – Он же не может просто так, на пустом месте обвинить первого попавшегося мага.
– Чревато это – облыжно обвинять, – важно подтвердил Мефодий Всеславович. – Знать, было что-то.
– В заметке написано, что Волков неподалеку проводил какой-то ритуал. «На том самом месте, где произошло нападение волков на сани с английской певицей, коя выжила лишь божескою милостию», – зачитал Песцов в газете. – Думаю, выяснил он про те сани, с которыми я сговаривался, да и отправился за ними, но проехать мимо бойни не смог. Там же столько всего. И отголоски магии, и множество запахов.
– В том числе и мой, – упавшим голосом сказала я. – С меня же маскировка тогда слетела напрочь.
– Да ну, Елизавета Дмитриевна, – засомневался Песцов. – Сколько вы там были, без этой маскировки? Все уже давно выветрилось. Наверное. А что не выветрилось – перебито вонью крэгов.
– Ежели что осталось, Волков унюхает, как пить дать унюхает, – убежденно сказал Мефодий Всеславович. – Что за ритуал он проводил, не пишут?
– Нет, – скривился Песцов. – Вообще, необычайно невнятная заметка. Похоже на соболевский заказ. Мол, Волков решил проверить место, где стая волков напала на путников, и с расстройства, что план не удался, решил, что у Соболева есть лишний домовой, которого и украл.
– Дайте-ка глянуть, Дмитрий Валерьевич.
Я протянула руку, и Песцов в нее вложил газету с нужной статьей. Но кроме того, что он уже рассказал, там не было больше ничего, даже фотографии места преступления, хотя могли бы и опубликовать: вдруг по остаткам после сотворенной Волковым волшбы удалось бы восстановить сам ритуал? Только кому? Сама я почти полный ноль в этом вопросе. Я с сомнением посмотрела на спутников: Песцов точно ничего не понял бы, разве что Мефодий Всеславович что подсказал бы. Да и то не факт. Что же унюхал Волков и что хотел выяснить? Стало необычайно тревожно, и где-то на краю сознания послышалось мерное тиканье, отсчитывающее уже не дни – часы. Появилась уверенность, что, когда Волков освободится, искать он будет уже не мисс Мэннинг.
