— Молодой джентльмен в присутствие юной леди должен вести себя подобающе! — сухонькая старушка, вернув чайник на плиту, шустро подскочила к лыбящемуся мужчине и, схватив его за ухо, резво потянула вверх, — Оторвать свою наглую задницу от стула…
Здоровяк Стенли послушно поднялся.
— … учтиво поклониться, — женщина резко дернула сына за ухо, заставляя того, кривясь и скалясь, опустить голову.
— … вежливо представиться и выразить гостье свое почтение! — влекомый властной хваткой матери, все еще согнувшись, Стенли послушно шагнул к Полине:
— Стенли О’Донелли к вашим услугам, мисс… — не услышав в ответ имени, мужчина озорно зыркнул на девушку из-под встопорщенных рыжеватых бровей, — мисс Люблю прыгать голой из окна, — и тут же смачно выругался — ратующая за вежливость и манеры безобидная с виду старушка скрутила ухо сына на манер штопора.
— Извини, милая, вообще-то Стенли добрый мальчик, который давно не получал хорошей порки, — и с этими словами женщина уверенно двинулась к выходу, ведя за собой все еще ухмыляющегося, но покорного великовозрастного «мальчика». Полина благоразумно отошла, давая дорогу этой странной паре. Когда дверь за матерью и сыном закрылась, голос подал все еще спокойно стоявший у окна мужчина:
— Давно здесь не было так весело.
— Похищайте людей почаще, будет еще веселее, — огрызнулась девушка. Пальцы, держащие метлу, побелели от напряжения, она вновь была наедине с незнакомцем в доме, которого нет на карте, посреди зачарованного леса, от почек до корней преданного этому опасному человеку. Стоящий у окна Полину пугал, точнее, должен был пугать, но, прислушавшись к собственным ощущениям, девушка не нашла и следа того бесконтрольного, затмевающего разум ужаса, который испытала некоторое время назад, очнувшись в его постели. Она перестала бояться в тот миг, когда свежий лесной воздух наполнил легкие, а босые ступни коснулись мягкого цветочного ковра. Точно сама природа успокоила свою ополоумевшую дочь. Доверять темноволосому незнакомцу с серыми, точно дождливое небо, глазами Полина не спешила, но клематис на плече зудел настойчивым требованием ответов на давно накопившиеся вопросы.
— Похищать тебя никто не планировал, — мужчина отвернулся к плите, наливая кипяток в две огромные кружки. — Ты отключилась от передозировки пестицидов. Пришлось везти в ближайшее безопасное место.
— Лесная хижина маньяка, конечно, безопаснее больницы в разы, — дерзкой колкостью девушка прикрывала растерянность от происходящего.
— Человеческие врачи тебе не помощники, — низкий голос звучал размеренно и немного устало, будто разговоры собеседнику давно наскучили. — Чаю? — кружка с горячим напитком в протянутой в сторону Полины руке источала приятный аромат ягод и лесных трав. Но девушка попятилась, отрицательно мотая головой.
— Как знаешь, — мужчина пожал плечами, сел прямо на подоконник и сделал большой глоток из только что предлагаемой чашки, — этот не отравлен, в отличие от того, которым тебя опоили граф и его юный прихвостень — смазливый знаток искусств.
— Рейнар не такой! — от возмущения Полина взмахнула метлой и задела стоящий у двери горшок с апельсиновым деревом. Растение недовольно зашелестело, мужчина на подоконнике едва заметно усмехнулся:
— А какой? Красавчик, способный за пару дней вскружить голову глупой девчонке?
— Вы его не знаете! — девушка вспыхнула гневным румянцем и грозно направила импровизированное оружие в сторону собеседника.
— Предлагаешь дуэль на вениках? — тот, кого когда-то звали Карел Кохани, откровенно насмехался над ней и бессовестно очернял дорогого повиликовому сердцу господина. — Победитель остается при своем взгляде на мир, побежденный торжественно разбивает розовые очки иллюзий.
— Перестаньте! — выкрикнула Полина, желая стереть эту издевательскую ухмылку с бледного скуластого лица. Дождевое небо в глубине глаз вспыхнуло молниями далекой грозы. Голову девушки пронзил приступ острой мигрени. На мгновение мир поблек и затянулся поволокой боли. Метла выпала из ослабевших пальцев, и Полина была вынуждена схватиться за край стола, чтобы не упасть. — Что вам нужно от меня? — прошептала девушка, оседая на табурет, чувствуя, как вместе со слабостью к горлу подкатывает спазм истерики, наружу прорываются жалобные всхлипы, а глаза застилают слезы бессилия. «Не дождется! Я не разревусь перед ним!» — подумала, поджимая губы.
«Я видел тебя голой в своей постели. Жалобные рыдания лишь усилят пикантность», — прозвучало в голове. Карел с ухмылкой смотрел на нее сквозь пар, поднимающийся над кружкой. Полина в ужасе уставилась на мужчину: «Он читает мысли!»
— Ты слишком громко думаешь, — в этот раз было сказано вслух. — Необъяснимым образом мы оказались точно рации, настроенные на одну волну. Обычно, я не читаю мысли, но твои, адресованные мне, слышу. Возможно, садовники правы — клематис переплетен с гиностеммой…
Взгляд темно-серых глаз стал задумчивым и туманным, казалось, человек потерял интерес к происходящему и погрузился в личные размышления.
