— Как я сразу не узнал, сходство ведь поразительное, — Гиностемма разглядывал молодого мужчину как фотограф, выбирающий лучший ракурс для модели. — Вы очень похожи на своего деда, месье Гарнье. Жесты, мимика, интонации, даже эта челка….
— Отец говорил. Сам я его почти не помню. Дед много путешествовал и к нам приезжал редко. Он умер, когда мне было десять.
— И в вашей жизни тут же появился богатый родственник, внезапно нашедшийся кузен со связями и безграничной тягой к семейным корням. Ничего подозрительного — обычное везение, — голос Карела сочился язвительной горечью. Мужчина будто не мог простить самому себе недальновидный просчет.
Девушка нетерпеливо потянула за рукав, привлекая внимание и требуя объяснений.
— Теперь все сходится. Как ты знаешь, одно время я преподавал в Академии вольных садовников. Там был юноша, восставший против системы, нарушивший с десяток правил и забравший у графа кое-что очень ценное. Это долгая история и явно не для нынешнего момента. Кратко — он сбежал вместе с еще одной воспитанницей, а Академия, практически, прекратила существование. Они замели следы, сменили имена, разменяли карту мира на десятки стран. Я потерял беглецов из виду в одном из шумных городков Раджастана. Тот бунтарь — ваш дед, Рейнар.
— Что он забрал у дяди, то есть у графа?
— Полагаю, остатки сердца и того, что называют семьей. Карел Кохани был его отцом и, стало быть, вашим прадедом.
— Жаль, я попкорн не захватил, — Бастиан Керн слушал, оперевшись о древко лопаты. — Вашим историям место на телешоу в рубрике «Семья года» или в садоводческих, вроде «Сад моей мечты».
— Молодой человек, не паясничайте, а займитесь тем, что у вас получается значительно лучше орудования лопатой — отнесите меня к вон той живописной группе почивших братьев, — оживший пень Юджин Замен попытался встать, но даже с поддержкой Белой Розы у него ничего не вышло. — Нда, корчевали вы меня варварски, удивительно, как вообще без ног не остался.
Полин Макеба сочувственно покачала головой и ласково погладила старика по шрамированной щеке.
— Давай, лапушка, помоги забраться на спину к твоему хахелю, не все тебе на нем ездить!
Бастиан хмыкнул, одарил воскресшего Пиня кривой саркастичной улыбкой и присел рядом с ним на корточки:
— Конь генералисимуса подан. Куда скакать прикажете?
— А он мне нравится, Роззи, — кряхтя и вцепляясь в широкие плечи хирурга, сообщил мужчина. — А поначалу казался лихим и придурковатым чудилой, съехавшим от твоих аппетитных буферов.
— Он точно твой отец? — младшая Повилика прошептала на ухо Карелу, чем вызвала на тонких губах мимолетную улыбку.
— Что, не тянет на респектабельного джентльмена викторианской эпохи? Клубы Сохо и во времена его молодости были весьма порочным местом, да и мать, даром, что из высшего света, знала толк в развлечениях. Они отлично вписались в эпоху джаза, — мужчина задумчиво смотрел, как старик вскарабкивается на спину кардиолога, но видел явно картины далекого прошлого. Замотав головой, прогоняя непрошенные образы, Гиностемма одобряющее подмигнул Полине: — не ведись на эту браваду, она — проверка на чванство и спесь. Отца всегда бесило высокомерие и лицемерность общества. Жаргонная грубость речи один из способов заставить собеседника показать истинное лицо. Твой крестный отлично справляется.
Тем временем Бастиан выпрямился, а устроившийся у него на загривке оратор принялся крутить головой, изучая окрестности:
— Я передумал. Давай вон к той эбеновой коряге, кажется, я узнал в ней брата Кипрея. Паршивец должен мне триста фунтов еще со скачек в Донкастере! Малец, поможешь выбить труху еще из одного старого пня?
Последнее фраза была обращена к Рейнару, который так же, как и Полина наблюдал за происходящим с выражением ошалелой растерянности на лице.
— Уверен, что собирать старые долги сейчас хорошая идея? — Гиностемма посмотрел на отца с укоризной взрослого, уставшего от детских капризов.
— Другого подходящего случая может не подвернуться, тут конец света надвигается! — Юджин не собирался сдаваться, для пущей убедительности пытаясь пришпорить Бастиана коленями. К счастью последнего, ноги старика почти не слушались.
— Потрясающий оптимизм. Кажется, ты знаешь, как вернуть наших к жизни?
Старший Замен смерил сына насмешливым взглядом:
— Общество юной леди превратило тебя в идиота? Три повиликовые ветви привитые к одному пню пробуждают его к жизни. Сейчас наша мисс Колючка заглянет в подноготную суть вон той дружной группы упокоившихся братцев, и мы вместе с этим симпатичным дружелюбным юношей вытащим самых боевых и полезных из могильной тьмы обратно на свет Божий. Верно я говорю, молодой человек?
От верховодящего со спины Керна старика исходила настолько заразительная жизненная энергия, что Рейнар счел уместным послушаться.
— Возьми, раздай всем, кого разбудите. Пусть примут в случае опасности — первый снег Халлербоса усилит их способности, — Карел дал Гарнье несколько капсул, одну оставив для Полин. Мадемуазель Макеба скривилась от отвращения:
