Как завороженная просидела Полина до самого конца. Когда вспыхнул свет, нестерпимо яркий после часа темноты, девушка даже не сощурилась. Слезящиеся немигающие глаза метнулись к лицу лектора и встретили ответный взгляд, словно искусствовед только и ждал ее внимания и безошибочно определил, где среди безликой толпы спряталась одна единственная. Пришло время вопросов, и вверх потянулись руки. Одни желали самоутвердиться за счет заковыристых загадок, другие жаждали прикоснуться к чужой славе и успеху; группа весело щебечущих студенток и вовсе искала не знаний, но близкого знакомства со звездой. Полина же молчала, пытаясь в словах, мимике и жестах доктора наук найти ответ — случайно ли совпадение в одной точке времени и пространства трех составляющих повиликового пророчества. Она задержалась в аудитории дольше других и отправилась к выходу в тот же миг, когда стайка миловидных сокурсниц завершила автограф-сессию и фотографирование с молодым симпатичным лектором. Безотчетно поглаживая через ткань блузы рисунок татуировки, девушка задержалась в проходе между сиденьями. Разум и воспитание требовали покинуть аудиторию, но что-то внутри — извечное, любопытное, иррациональное требовало докопаться до истины здесь и сейчас.
— Как вам лекция? — мягкий голос выдернул из задумчивости. Не сразу, но Полина поняла, что мужчина обращается к ней. Смущаясь от внезапного внимания, неопределенно пожала плечами. Расстегнутая рубашка соскользнула, оголяя плечо. Не успела девушка поправить одежду, как доктор Гарнье спустился с кафедры и остановился в паре шагов от нее.
— Смотрю, не только я здесь разбираюсь в символах. Белый клематис — чистота помыслов и невинность души. Автор вашей татуировки — настоящий мастер.
И хотя вблизи Рейнар Гарнье оказался значительно привлекательнее, чем с верхнего ряда амфитеатра, Полина лишь мельком взглянула на мужчину. Во все глаза она уставилась на собственное плечо — еще утром ярко оранжевый, сейчас клематис утратил цвет — белоснежный, с тонкими золотыми прожилками, он буквально светился на фоне изумрудной листвы, оплетающей руку вплоть до предплечья.
— В час особой нужды, когда древо зла раскинет ветви над миром, и в тени его пропадет надежда на свет, раскроется веер клематиса… — нараспев продекламировал Рейнар и полностью завладел вниманием Полины.
— Откуда вы знаете?! — слова старинного пророчества слетели с губ незнакомца давней заученной присказкой. Слова, которые, она была уверена, знали только четверо из ныне живущих. И среди этих доверенных лиц точно не значилось смазливого медийного искусствоведа.
— Пришло время… — и точно отбрасывая пелену таинственности, мужчина тряхнул головой, убирая с лица непослушную светлую прядь. Приветливо улыбнулся и протянул раскрытую ладонь в знак знакомства. — Рейнар Гарнье, рад встрече с мадемуазель…
— Эрлих, Полина Эрлих, — девушка растерянно представилась и пожала руку.
— Самурай Полина, мир срочно нуждается в твоей защите! — в приоткрытую дверь заглянула голова студента, который всю лекцию отвлекал однокурсницу комментариями.
— Он прав, — искусствовед с явной неохотой отпустил девичьи пальцы, и Полине безудержно захотелось разгадать тайные мысли, спрятанные под дежурной отработанной улыбкой. Она не могла позволить себе просто уйти после всех совпадений, намеков и недомолвок. Белый цветок клематиса на плече требовал немедленного ответа. — Сегодня вечером я выступаю на камерном симпозиуме в галерее в порту. Приходите. Наша тема не терпит спешки и лишних ушей.
В ладони Полины легло приглашение — на плотном дизайнерском картоне, в обрамлении серебристо-серого растительного орнамента, витиеватым старомодным шрифтом значилось: «XX век — искусство на грани нервного срыва», далее следовало место, время и куар-код для прохождения охраны. Едва заметная надпись «при поддержке корпорации «Баланс» терялась во флористической вязи.
Полина подчинилась мягкому, внушающему доверие голосу собеседника, открытому, располагающему к себе, улыбающемуся лицу Рейнара и настойчивому окрику однокурсника из-за приоткрытых дверей. Сунув приглашение в рюкзак, девушка поспешила к выходу, но, будучи уже одной ногой в коридоре, обернулась — Гарнье смотрел ей вслед. Лукаво подмигнув, мужчина прошептал одними губами, но на Полину сказанное обрушилось подобно лавине в горах:
— До встречи, юная Повилика.
