О былых тотемных предпочтениях свидетельствуют и представления об оборотничестве, широко распространенные у всех народов мира, включая индоевропейцев и славян. В русском фольклоре к древним общеиндоевропейским истокам восходят, к примеру, все до боли знакомые сюжетные повороты типа «ударился о землю и обернулся: соколом, волком, туром, горностаем, щукой или муравьем». Причем конкретное животное здесь не обязательно должно обозначать живую птицу, зверя, рыбу, насекомое – речь может идти и о родовом тотеме. Особенно широко были распространены, вплоть до недавнего времени, суеверия о превращениях людей в волков, по-славянски – в
В Древней Руси, по данным Кормчей книги, люди думали, что волкодлаки, обернувшись тучами, закрывали луну и солнце («влъкодлаци лоуну изъедоша или слънце»). Способностью превращаться в волков наделялись многие эпические герои: легендарный князь Всеслав из «Слова о полку Игореве», историческим прототипом которого был князь полоцкий (XI век); былинный Волх Всеславьевич (Вольга); сербский Змей Огненный Волк и др. На этой мифологической основе в Средневековой Европе даже существовал особый вид умопомешательства – ликантропия: больные этой болезнью воображали себя волками. По мнению А.Н. Афанасьева, «волкодлак» состоит из слов: «волк» и «длака» – шерсть, руно, клок, волос. Человека-волкодлака можно было узнать по шерсти, растущей у него под языком. Рассказы о волкодлаках распространены преимущественно в центральных и южных районах России, для Русского Севера этот образ не типичен.
Невольный волкодлак – человек, по злобе колдуна превращенный в волка на определенный срок или до тех пор, пока чародей не пожелает вернуть своей жертве прежний облик, – часто бродит возле родного дома, не боясь людей, заглядывает им в глаза. Брошенный кусок мяса такой волкодлак не берет, но с жадностью ест хлеб. Колдуны иногда обращают в волков целые свадебные поезда, набрасывая на людей волчьи шкуры или опоясывая их наговоренными мочалами или ремнями. Есть рассказ, как на охотничьей облаве убили трех волков, а когда стали снимать с них шкуры, то под первой нашли жениха, под второй – невесту в венчальном уборе, под третьей – музыканта со скрипкою. Если волкодлак обращен с помощью пояса, которым колдуну удалось обвязать человека на свадьбе, то он вернет себе человеческий облик не раньше, чем изотрется и лопнет чародейный пояс.
Для защиты от волкодлаков в народе использовались разные средства. Чтобы ночью волкодлак не заел спящего, рекомендовали расстегивать ворот рубахи, крестить подушку и класть возле нее Евангелие, Часовник или другую книгу духовного содержания; трижды перекрестить постель. Женщины не снимали головного убора (чепца, повойника), а девушки на ночь повязывали платок. И т. д.
Рис. 78. Иван царевич на Сером Волке. Художник Виктор Васнецов
Таким образом, несовместимое, на первый взгляд, в представлении оказывается вполне совместимым в реальной действительности. Близость и странные, на первый взгляд, симпатии к волкам не в последнюю очередь обусловлены также и тем, что собака – лучший друг человека – первоначально была всего лишь прирученным волком. Сакральные же моменты необычайной дружбы дикого хищника и человека лучше всего обнаруживаются во всемирно известной русской волшебной сказке, полное название которой – «Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и Сером Волке» (рис. 78). Несмотря на колоссальную популярность, текст, опубликованный А.Н. Афанасьевым в его трехтомном сборнике сказок, не является оригинальным, то есть записанным фольклористами со слов живого сказителя где-нибудь в российской глубинке. Напротив, тот текст, что был впоследствии растиражирован в сотнях и тысячах публикаций, был заимствован Афанасьевым в анонимном сборнике литературно-обработанных сказок под названием «Дедушкины прогулки»[34]. Из него черпали сюжеты и образы для своих стихотворных шедевров и обработок еще Пушкин, Жуковский, Языков и другие.
