Песен с тотемными отголосками записано великое множество: они не канули в Лету, а по сей день исполняются в русском свадебном обряде. Известно, к примеру, множество вариантов шуточной песни про свадьбу совы, что вышла замуж за «белого луня, за милого друга». Здесь тотемная сова заменила традиционную лебедь (утицу), а тотемный сокол превратился в свою более редкую для фольклора ястребиную разновидность – луня. Русские песни сохранили множество свидетельств и о древнейших дендрототемах. Знаменитая «Калинка-Малинка» – не что иное, как закодированный тотемный пароль, фиксировавший когда-то конкретную тотемную принадлежность. А рефрен типа «Ой, калина моя! Ой, малина моя!» сродни припевам «Ой, Дид-Ладо!» с призывами к славянским языческим богам Диду и Ладу. Былинный Калин-царь – отголосок все тех же тотемных времен и подчас жестокого противоборства различных тотемов; впоследствии этот образ совместился с образами веками терзавших Русь врагов, в основном – степняков-кочевников. Из того же тотемного прошлого и сказочный Калинов мост как символ кланово-племенного рубежа.
В новейшем – небезынтересном, хотя и спорном – переложении на современный литературный язык «Слова о полку Игореве» («Молодая гвардия». 1995. № 1. Перевод В. Молоканова) лебеди и соколы истолковываются как тотемы. Прав или не прав переводчик, по-новому объясняя значение древнерусских слов и восстанавливая якобы имеющиеся пропуски, – это лишь одна сторона медали. Другая же такова: скрытый смысл или подтекст угаданы правильно. Дословно знаменитый фрагмент из зачина древнерусской поэмы – в отличие от канонических версий – переведен так:
Анализ тотемического прошлого русского и других индоевропейских народов несколько увел нас в сторону от сказки о Трех царствах. Но без таких экскурсов в далекую предысторию человечества понимание истинного смысла и кодировки фольклорных образов вообще невозможно. Это – с одной стороны. С другой, – сакральное содержание даже одной-единственной сказки оказывается воистину неисчерпаемым. Мы оставили Ивана-царевича, когда, отправившись на поиски матери, унесенной Вороном Вороновичем, он встретил девушек-колпиц и, спрятав одежду одной из них, узнает взамен на возвращение украденного дорогу к Подземному царству. Путь сей, надо заметить, совсем не близок. Нужно идти
Рис. 37. Древнеславянские боги Подземного царства Озем и Сумарла. Художник Надежда Антипова
Надо сразу оговориться, что Подземное царство русского фольклора – это вовсе не царство мертвых. Такое в славянском языческом мировоззрении также существовало, и правили ими владыки недр земных Озем и Сумерла (рис. 37). Здесь царил мрак, пронизанный лишь блеском золота и драгоценных камней. Сюда собирались и души грешных покойников. Души же праведников отлетали в райские чертоги на небесах. Подобное представление – вовсе не дань позднейшему христианскому мировоззрению. Оно было характерно и для древних ариев, которые вообще не хоронили умерших в земле, а сжигали их на погребальных кострах, полагая, что души сородичей и соплеменников устремляются вместе с пламенем ввысь.
Впрочем, не совсем так: перед тем как попасть в райские кущи или в адскую бездну, души умерших древних индоевропейцев должны были предстать перед богом Ямой (рис. 38) и его сестрой и инцесуальной супругой Ями (отсюда, кстати, русское слово «яма», совпадающее, в общем-то, по смыслу с ведическими теонимами и санскритскими понятиями). «Соединись с отцами, соединись с Ямой, / С жертвами и добрыми деяниями
