Гиперборейские тайны Руси полностью

Память о вселенской полярной горе запечатлена в языках и обычаях других народов России. Из древнерусских летописей хорошо известно название верхневолжского народа меря. Одно время считалось, что он уже исчез с лица земли. Потом догадались: загадочные меря – это современные марийцы, или мари, как они сами себя называют (откуда и название республики – Мари-Эл). Но в данном случае важно другое: самоназвание народа – особенно в прежней вокализации – восходит к имени все той же горы Меру.

В другом конце земли (в Африке, на территории нынешнего Судана) и совсем в другие времена существовал загадочный и ныне полностью разрушенный город Мероэ – столица древнего государства Куш (Мероитского царства), где, по традиции, всегда властвовала женщина. Конечно, можно утверждать и правдоподобно доказывать все, что угодно, но лично я нисколько не сомневаюсь: в данном топониме также нашло свое отражение название горы Меру. Ибо все народы земли, их языки и культуры – наследники древней полярной цивилизации. Нельзя также не обратить внимания на созвучность и совпадение корневых основ в наименовании двух священных гор – полярной Меру и Мории, той самой, где когда-то Авраам устроил жертвенник, а Соломон впоследствии воздвиг Иерусалимский храм, дважды разрушенный, и где ныне стоит одна из главнейших святынь ислама – мечеть Омара.

В русском языке, помимо уже неоднократно помянутых многозначных понятий «мир» и «мера», восходящих к своей смысловой праматери – горе Меру, – есть немало и других слов, содержащих корень mr. Прежде всего это лексическое гнездо, связанное со словом «море». В различных языках корневая основа mr соединена с разными гласными звуками. Так, латинская вокабула mare («море») несомненно взаимосвязана с многозначной лексемой mar в санскрите. А немецкое Meer – «море» по своей вокализации практически совпадает с названием горы Меру. В русском фольклоре «морской аспект» общеиндоевропейского и доарийского мировоззрения закодирован в заговорах про Море-окиян.

«Морской смысл» обнаруживается и в архаичной русской сказке о Марье Моревне (о ней уже шла речь в начале книги). В образе последней просматривается сразу несколько пластов. Наиболее древний из них связан с морским (воистину – гиперборейским!) происхождением прекрасной сказочной королевны. Кто она была в прошлом? Русская нереида? Царица морская? Или богиня вод, наподобие великой Ильматар – карело-финской матери воды и праматери всех людей, или Сарасвати – супруги первобога Брахмы? Вместе с тем в отчестве русской Тефиды (так звали жену Океана и мать Океанид), да и в имени тоже (христианизированное Марья – всего лишь дань позднейшему времени), слышится пугающее и грозное Морена – богиня Смерти. О том же свидетельствуют и некоторые детали русской сказки. Марья Моревна – воительница и воевода, победительница самого Кощея Бессмертного: всесильный Кощей, как куль, висит у Царь-девицы в чулане, на двенадцати цепях прикованный. Но и без Кощея вещую Марью-Морену окружает ореол смерти. Это первое и чуть ли не главное, с чем сталкивается Иван-царевич, когда только еще слышит имя своей суженой:

^{Рис. 66. Смертоносные деяния Марьи Моревны. Художник Иван Билибин}

«…Лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич: “Коли есть тут жив человек – отзовися! Кто побил это войско великое? ” Отозвался ему жив человек: “Всё это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна”» (рис. 66).

Так вот, есть все основания утверждать, что сказочная Марья Моревна и былинная Маринка – одного поля ягоды, можно даже сказать – одно и то же лицо. Только эти два имени разделены тысячелетиями и разграничены разными социокультурными формациями[32]. Марья Моревна – типичная выразительница идеологии матриархата, Маринка действует уже в условиях пришедшего ему на смену патриархата, сохраняя, однако, многие черты предыдущей эпохи. Она уже не в силах полностью победить Добрыню, напротив, сама терпит позорное поражение и несет заслуженную кару.

Остается невыясненным еще один вопрос: почему имя полярной горы Меру, ставшее символом золотого века и бессмертия, породило одновременно семантическое и лексическое гнездо, связанное с понятием «смерть». Здесь возможно двоякое объяснение. Традиционное: смерть – всего лишь ступень при переходе к бессмертию в иной, потусторонней жизни. Нетрадиционное: после вселенской катастрофы, когда процветавший в прошлом Север сковали льды, обширные арктические территории погрузились на дно, а население, не успевшее мигрировать, вымерло – полярная гора Меру, также скрывшаяся подо льдом в океанической пучине, стала символом смерти.