– Посмотри. Там, где дорога подходит к опушке, почти идеальное место для засады, – говоря это, Никита почти свесился над краем башни, но взгляд его был прикован к подступающему лесу. – Там нас наверняка ждут.
– Боишься? – несколько пренебрежительно спросил Лесной Хозяин. – Тогда нужно было вернуться в деревню с этими несчастными туристами.
Никита откинулся от края. Его лицо пошло пятнами. Обвинение в трусости, да из уст Кощея, задело его.
– Нет, не боюсь. Просто хочу избежать лишних потерь.
– Не ошибается тот, кто ничего не делает. Нет у нас времени на выжидание подходящего момента. Если завтра утром ты не решишься, то я пойду один.
– Хорошо, – согласился Басанов. – Пойдем все. Завтра на рассвете.
– Хоть сейчас, – голос Кощея повеселел.
– Но прежде надо поговорить с матушкой Ма-а, попросить совета и поблагодарить за приют.
– Вот сейчас это и сделаем.
Старая правительница вернулась в форпост в тот же день, когда был уничтожен украденный карликом Глаз Дракона. Маша рассказала ей обо всем, что произошло в крепости во время ее отсутствия. Старая додолка выслушала ее отчет, пошепталась с верными карлицами и закрылась в своих покоях. Форпост жил своею жизнью, но жрица как бы отделилась от окружающего мира и даже распоряжения отдавала через одну из помощниц. Казалось, ламбушан она игнорировала. Кощей и Никита к такому ее поведению отнеслись спокойно, но Маше, привыкшей к ежедневному общению с мудрой додолкой, оно казалось странным и обидным. Она отправилась было поговорить с матушкой, но встретившая ее у дверей карлица бесстрастным голосом объявила, что властительница примет всех только накануне их ухода. Расстроенная Маша, шмыгая носом, пожаловалась Кощею, и тот успокоил ее, сказав, что причиной такой отчужденности является он сам и его поступки.
– Отношение Ма-а к тебе не изменилось, просто старая жрица не хочет видеть меня и всего, что со мною связано. В том числе и тебя, – лукаво улыбнулся он. – У нас есть о чем вспомнить.
Провожать отряд вышли почти все жители крепости. Они считали, что с уходом гостей все их неприятности прекратятся. Правительница в сопровождении двух карлиц дошла до ворот и вручила новой соратнице Басанова короткое копье с длинным изогнутым наконечником и цветастую накидку амазонки. На прощание они крепко обнялись, и старая жрица культа Ма-а вернулась в крепость.
От Никиты не ускользнуло Пашкино состояние. Перед выходом ламбушский ведун озабоченно искал кого-то среди провожавших додолов. Его взгляд беспомощно скользил по верху заполненных стен, но ни ком не останавливался. В наивных и доверчивых глазах Седова застыло выражение обиды и расстройства. Накануне он весь вечер провел в обществе двух амазонок и теперь искал их, но нигде не находил.
– Тебе не кажется, что парень наш влюбился? – Кощей подмечал все и делал далеко идущие выводы.
Басанов ошарашено вскинул глаза на Пашку, понуро идущего по обочине дороги. Да, в таком состоянии он не боец. Глаза Кощея светились весельем.
– Любовь как болезнь. Можешь выздороветь, а можешь… – Он не договорил, сочтя шутку не совсем уместной, и успокоил: – Ты, Никита, насчет своего друга не волнуйся. Его любовные проблемы решатся скоро, а точнее, через час-другой.
Скалящийся Кощей фамильярно похлопал молодого боярина по плечу и возглавил движение отряда. Остальные бодро потянулись следом. Вперед забегал лишь боксер, старавшийся унюхать и увидеть все. Рядом с ним, весело покхекивая, мчались полканы, признавшие пса новым вожаком.
Высокие башни крепости скрылись за спиной, к вьющейся меж пологих холмов дороге со всех сторон все ближе и ближе подступал лес. Серо-зеленые стволы высоких деревьев, напоминающих родные тополя, смыкались над головой лиственными шапками, и через несколько часов спокойной ходьбы Басанов ощущал себя как в длинном извилистом туннеле. Шедшие рядом товарищи зорко поглядывали по сторонам, расчехлив боевые арбалеты. Адмирал, попав в незнакомую обстановку, уже не отходил от хозяйки и важно шествовал рядом, двигая ушами, как локаторами. За ним следом, мягко переступая лапами, брели полканчики. Вперед выдвинулись Северин и Нодья, представляя собою головной дозор. Но Никита понимал, что в такой густой чаще слух и обоняние людей не идут ни в какое сравнение с собачьим чутьем.
Именно Адмирал и среагировал первым на две тени, скользнувшие из лесного полумрака. Похожие, как сестры, амазонки в неизменных пестрых плащах сжимали в крепких руках дротики, за спинами горбатились туго завязанные мешки. Боксер хотел с лаем кинуться на возникшее препятствие, но, узнав воительниц, умильно завертел обрубком хвоста и начал кругами носиться вокруг них. Додолки спокойно ждали, пока отряд подойдет ближе, и когда до Басанова и Лесного Хозяина оставалось пара метров, почтительно склонили головы, попросив взять их в попутчики.
