Гиперион полностью

— Как, черт возьми, это может быть! — обрушился он на чопорного специалиста, на свою беду решившего проявить снисходительность к отцу пациентки. Врач был настолько безволосым, что его лицо казалось нарисованным на бильярдном шаре. — Она становится все меньше! — кричал Сол, чуть не за ворот хватая пятившегося специалиста. — Внешне это не очень заметно, но уменьшается костная масса. Понятно вам? Как это может быть, что она опять становится ребенком? Как это, черт возьми, согласуется с законами сохранения?

Тот шевелил губами, но не мог произнести ни слова. За него ответил бородатый коллега:

— Господин Вайнтрауб, сэр, — вам следует понять, что ваша дочь в настоящее время является носителем... э-э... ну, назовем это локализованным участком обращенной энтропии.

Сол резко повернулся к нему.

— Вы хотите сказать, что она просто-напросто застряла в каком-то пузыре обратного времени?

— Э-э... нет, — торопливо ответил ученый, потирая подбородок. — Возможно, более удачная аналогия... биологически, по крайней мере... скажем, метаболические процессы в ее организме пошли в обратном направлении... м-м...

— Чепуха, — отрезал Сол. — Она же ест, а не срыгивает пищу. Ну а нервная деятельность? Поверните электрохимические импульсы в обратном направлении, и что вы получите? Чепуху. Ее мозг работает, господа... Память, вот что исчезает. Почему это случилось? Почему?

К лысому коротышке наконец вернулся дар речи:

— Мы не знаем почему, господин Вайнтрауб. Математически организм вашей дочери напоминает уравнение, обращенное во времени... или, может быть, объект, прошедший через быстро вращающуюся черную дыру. Мы не знаем, как это случилось, и почему физически невозможное вдруг стало возможным, господин Вайнтрауб. Мы просто слишком мало знаем.

Сол пожал обоим руки.

— Прекрасно. Это мне и нужно было узнать. Желаю вам доброго пути.

Рахили исполнился двадцать один год. Вечером дня рождения, через час после того, как все легли, она постучалась в спальню Сола.

— Папа?

— Что случилось, детка? — Сол накинул халат и открыл дверь. — Не можешь уснуть?

— Я не спала двое суток, — прошептала она. — Я нарочно заставляла себя не спать, чтобы просмотреть все записи, которые включила в файл «Хочу знать».

Сол понимающе кивнул.

— Папа, давай спустимся вниз и чего-нибудь выпьем. Ладно? Мне надо с тобой поговорить.

Сол взял с ночного столика очки и спустился вслед за Рахилью.

В первый и последний раз в жизни Сол напился допьяна вместе с дочерью. Это не было вульгарной пьянкой. Сначала они просто сидели и болтали, затем принялись рассказывать анекдоты и каламбурить и так увлеклись, что вскоре уже не могли говорить от смеха. Рахиль попыталась рассказать какую-то историю, но в самом смешном месте фыркнула и чуть не захлебнулась виски. Им обоим казалось, что еще ни разу они так не веселились.

— Я возьму еще бутылку, — сказал Сол, утирая слезы. — Декан Мур подарил мне на прошлое Рождество шотландское виски... по-моему.

Когда он вернулся, Рахиль сидела на диване и приглаживала волосы. Он налил ей чуть-чуть, они выпили и немного помолчали.

— Папа?

— Да?

— Я просмотрела все. Видела себя, слышала себя, видела голографии Линны и всех остальных... пожилых...

— Ну, наверное, все-таки не пожилых, — возразил Сол. — Линне будет только тридцать пять через месяц...

— Нет, они старые, и ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Одним словом, я прочла все медицинские заключения, видела фото, сделанные на Гиперионе, и знаешь что?

— Что?

— Я ничему этому не верю, отец.

Сол поставил бокал и посмотрел на дочь. Ее лицо снова округлилось и стало не таким взрослым. И даже более красивым.

— Я хочу сказать, что верю этому, — продолжала она с нервным смешком. — Вряд ли ты и мама могли так жестоко подшутить надо мной. И к тому же ваш... возраст... всякие события и все вокруг. Я знаю, что все это на самом деле, но я не верю этому. Ты понимаешь меня, отец?

— Да, — ответил Сол.

— Я проснулась сегодня утром и подумала: «Ничего себе, завтра экзамен по палеонтологии, а я еще учебник не открывала». Мне очень хотелось проучить Роджера Шермана... он считает себя таким умником.

Сол отпил виски.

— Роджер три года тому назад погиб в авиакатастрофе южнее Буссарда, — сказал он. Он ни за что бы об этом не заговорил, если бы не виски, но рано или поздно он должен понять, существует ли Рахиль внутри Рахили.

— Я знаю, — отозвалась Рахиль и уткнулась подбородком в колени. — Я ведь перебрала всех, кого знала. Грэм умер. Профессор Эйкхард больше не читает лекций. Ники вышла замуж за какого-то... коммивояжера. За четыре года многое произошло.

— Больше чем за одиннадцать лет, — поправил ее Сол. — Слетав на Гиперион и обратно, ты отстала от нас, не покидавших планеты, на шесть лет.

— Но это же нормально! — выкрикнула вдруг Рахиль. — Люди все время путешествуют вне Сети. И приспосабливаются.

Сол кивнул.

— Но здесь все иначе, детка.

Рахиль невесело улыбнулась и допила свое виски.