— Рахиль еще не вернулась, — сказал он наконец. — Она пошла в библиотеку. Она... она считает, что у нее скоро контрольная по истории.
У Мелио словно ком стал в горле, и он лишь молча кивнул.
— Сол, — сделав над собой усилие, заговорил он, — поверьте, мы сделали все, что было в наших силах. Наша группа провела на Гиперионе без малого три стандартных года. Мы бы и дальше оставались там, но университет перестал нас финансировать. Там не было ровно ничего...
— Мы это знаем, — отозвался Сол. — Мы с женой вам очень благодарны за мультиграммы.
— Я месяцами не вылезал из Сфинкса, — продолжал Мелио. — Судя по показаниям приборов, он ничем не отличается от обыкновенной груды камней, но временами мне казалось, что я чувствую... чувствую что-то... — Он опять покачал головой. — Я подвел ее!
— Нет, — ответил Сол и сквозь шерстяное пальто стиснул плечо собеседника. — Вы здесь ни при чем. Мы запрашивали сенаторов... Я беседовал даже с руководством Научного Совета и никто не мог мне объяснить, почему Гегемония не пожелала потратить больше времени и средств на исследование Гипериона. Мне кажется, им давно уже следовало бы включить этот мир в Сеть, хотя бы из-за его научной ценности. Неужели им наплевать на загадку Гробниц?
— Я понимаю, что вы хотите сказать, Сол. Здесь подозрительно многое, хотя бы то, как поспешно прикрыли финансирование нашей группы. Похоже, Гегемония стремится держать Гиперион на определенной дистанции.
— Вы думаете... — начал было Сол, но тут из сгустившихся осенних сумерек появилась Рахиль. Ее волосы были коротко подстрижены по подростковой моде тридцатилетней давности, круглые щеки раскраснелись от холода, руки она глубоко засунула в карманы красной куртки. Она находилась сейчас на границе юности и детства и в своей одежде — джинсы, кроссовки и толстая куртка — вполне могла сойти за мальчика.
Рахиль улыбнулась.
— Привет, папа.
Подойдя ближе, она застенчиво кивнула Мелио.
— Простите, я кажется, помешала вашей беседе.
Сол облегченно перевел дыхание.
— Нет, что ты, детка. Рахиль, это доктор Арундес из Рейхсуниверситета на Фрихольме. Доктор Арундес, моя дочь Рахиль.
— Рада познакомиться. — Рахиль восхищенно присвистнула. — Рейхс, подумать только! Я читала их каталоги. Мне бы так хотелось когда-нибудь туда поехать!
Мелио сдержанно кивнул. Сол видел, как он напряжен.
— Вы... — начал Мелио, — я хотел спросить, что именно вы бы хотели там изучать?
Сол испугался, что Рахиль заметит прозвучавшую в его голосе боль, но она лишь пожала плечами и беззаботно рассмеялась.
— О, все подряд. Старик Эйкхард — он ведет у нас факультатив по палеонтологии и археологии — говорит, что там замечательное отделение классики и древностей.
— Это так, — с трудом ответил Мелио.
Рахиль застенчиво переводила взгляд с отца на незнакомца, как видно, чувствуя их напряжение.
— Ой, я, наверно, помешала вам. Пойду домой и лягу. Мне кажется, я подхватила этот странный вирус... что-то вроде менингита... мама говорит, из-за него я какая-то глупая. Рада была познакомиться с вами, доктор Арундес. Надеюсь, мы встретимся как-нибудь в Рейхсе.
— Я тоже надеюсь на это. — Мелио поглядел на нее так пристально, что Солу показалось: он пытается запечатлеть в своей памяти каждую мелочь этой встречи.
— Ну, ладно, пока... — сказала Рахиль, делая шаг назад. Ее кроссовки громко скрипнули по асфальту. — Спокойной ночи. Увидимся утром, отец.
— Спокойной ночи, Рахиль.
В дверях она задержалась. В свете газовых ламп она выглядела намного моложе своих тринадцати.
— Счастливо, аллигаторы.
— Пока, крокодил, — отозвался Сол и вдруг услышал, что Мелио тоже прошептал вместе с ним слова прощания.
Они молча смотрели на закрывшуюся дверь, почти физически ощущая, как ночь опускается на маленький город. Проехал мальчик на велосипеде; под колесами шуршали листья, а спицы поблескивали каждый раз, когда он оказывался под старинными фонарями.
— Зайдите к нам, — предложил Сол. — Сара будет очень рада. А Рахиль уже спит.
— Не сейчас, — ответил Мелио. Его лицо скрывала тень, руки утонули в карманах. — Мне нужно... я сделал ошибку, Сол. — Он отступил на шаг, потом оглянулся: — Я позвоню вам с Фрихольма. Мы снарядим другую экспедицию и полетим туда вместе.
Сол кивнул. Три года на дорогу, подумал он. Если они уедут сегодня ночью, к их возвращению Рахили будет меньше десяти.
— Согласен, — сказал он.
Мелио помедлил, поднял в знак прощания руку и пошел по краю тротуара, разбрасывая громко шуршащие сухие листья.
Сол никогда больше с ним не встречался.
