⁃ Слышал про такую штуку, — отозвался Авентадор, — Фелкентон сказал, что ты получил ее от Энергетического Интеллекта.
Я сомневался, стоит ли вступать в развёрнутый диалог с оперативной группой. Любой из ее участников мог быть доверенным лицом мистера Биссела. Они все могли быть его доверенными лицами. Могли следить за мной, моими действиями и словами, чтобы потом доложить основателю бюро. Я не знал этого наверняка, но опыт общения с Луи Бойлом сделал меня намного осторожнее. Если бы несколькими днями ранее я принял предложение дружбы мистера Биссела, если бы соблазнился подчинить себе Элис через ее Точку Истины, то сам занял бы место доверенного лица. И, может быть, Элис была бы жива. Но я следовал собственному пути, а он никогда не бывает простым. Он никогда не придерживается лояльного нейтралитета. Не признаёт легких побед, дарованных по благоволению вышестоящих. Не сожалеет, но помнит об оставшемся позади и не смотрит в будущее, хотя всегда готов к нему.
Я не ответил на замечание Авентадора. Возможно, владение Проекционной Метаморфозой в действительности было следствием моего общения с Рондой. Не исключалось так же и то, что это утверждение было всего лишь домыслом запутавшихся теоретиков, ищущих связи там, где их нет. После получаса следования Ментальному Вектору мы попали на разореную локацию — в жилой двор, полный разбитых машин. Во дворе разбитых машин стоял туман — бледный и скорбный, как покойник. Металлическая рухлядь, которая раньше была чьими-то средствами передвижения или предметами обожания горбилась в холодной мгле. Оказавшись там, я ещё не знал, что раньше, засыпая, в этот двор попадала молодежь в постпубертатном периоде. Ребетня торопливо бегала парами в поисках сохранившихся задних сидений, рассчитывая найти там интимное уединение. Помимо них во дворе разбитых машин оказывались эмоционально-скудные сознания. Они жгли слабенькие костерки и пили дешёвый портвейн. Это было грустное, но прекрасное место, наполненное тоскливой романтикой. В нем соединялось наивная юная любознательная страстная надежда и апатичное бесцельное ожидание финального аккорда жизни. Иногда во дворе разбитых машин оказывались водители. Любой, даже самый отмороженный храбрец, чувствующий себя за рулём, как рыба в воде, ощущал на затылке зловещий холодок, проезжая через двор разбитых машин. Этот холодок был абсолютно противоположен нервному жару водителя-новичка. Водитель-новичок боится первых поездок. Тот, кто ехал через двор разбитых машин боялся своей последней поездки. Водитель, попадавший в этот лабиринт изуродованных человеком и временем автомобилей, невольно проецировал на себя их судьбу. Страх одолевал только водителей — тех, которые были связаны со своими машинами, управляя ими. Возможно, через эту связь водителю передавался страх машины, которой он управлял. Возможно, подобная теория вызывала смех у тех, кто не проезжал через двор разбитых машин. Наверняка было известно лишь то, что ни один водитель не хотел приезжать туда, если не имел цели избавиться от транспортного средства, которым управлял.
