— Так это и есть твой любопытный друг, Эдди, желающий заглянуть
Мне не понравился его нахальный, цепкий, словно оценивавший взгляд и насмешливый тон, и, сбросив с плеча руку друга, сжав кулаки, я шагнул навстречу:
— Это кто тут фрик? У тебя какие-то проблемы, парень, нет? Могу устроить…
Ей-богу, мой напор понравился этому придурку, и его глаза влажно блеснули. Он примирительно поднял руки:
— Прости, прости, дружок… Это недоразумение, позволь представиться ― Эмильен Штерн, дипломированный врач и известный специалист по гипнозу. Видишь ли, Мик, у меня больные лёгкие, вот и приходится жечь благовония ― чтобы легче дышалось.
Я окинул взглядом комнату с потрескавшимся потолком, потёртыми, местами рваными обоями и ухмыльнулся, приготовившись доходчиво объяснить ему, что при кашле нужен свежий воздух, и вообще, высказать всё, что думаю о таких «докторах». Но Эдди ткнул меня в спину, напомнив, зачем мы сюда притащились, и пришлось промолчать.
Тем временем «доктор», приклеив к губам противную улыбку, указал мне на кресло, и, едва удержавшись от желания плюнуть ему в морду и уйти отсюда, я с безразличным видом плюхнулся на потёртое скрипучее сидение. Потирая руки о колени, Штерн сел на стул рядом, окинув меня жёстким, на редкость неприятным взглядом. Могу поклясться, в нём было настоящее злорадство, так что и без того мокрая футболка тут же прилипла к спине, а живот подозрительно скрутило.
Голос «специалиста» стал мягким и глубоким, от него почему-то сразу потянуло в сон, хотя, возможно, дело было в сладком, заполнявшем всё вокруг дурманящем запахе:
— Не передумал ещё, Мик, и в самом деле хочешь увидеть своё предыдущее воплощение? Вдруг прошлое ужаснёт тебя? А если там мрак и отчаяние ― справишься?
Я вцепился в кожаные подлокотники так, что пальцы побелели от напряжения, и буркнул:
— Начинай, месье Эмильен Штерн, посмотрим, какой из тебя гипнотизёр…
Словно издалека донёсся встревоженный голос Эдди:
— Мне всё это не нравится. Оставьте себе деньги, доктор, мы уйдём ― плохая была идея…
Но Эмильен уже приблизил ко мне бледное лицо, и, казалось, его вкрадчивый шёпот словно яд парализовал беспомощный мозг:
— Сейчас я сосчитаю до трёх, и ты уснёшь, детка. Что бы там не происходило, ничего не бойся, когда придёт время, добрый месье Штерн вернёт тебя назад… Веди себя хорошо ― один, два, три…
Глаза быстро привыкали к темноте, и сквозь сумрак начали проступать очертания покрытых мхом серых каменных блоков. Вокруг только стены и никаких окон. В холодном воздухе пахло сыростью и пылью, где-то неподалёку тишину разрывали ритмичные звуки падающих капель. Мутное яркое пятно справа от меня оказалось чадящим факелом, и, протянув к нему руку, я чуть не обжёгся:
— Ничего себе… Значит, всё не как в кино, когда смотришь со стороны ― запахи, звуки, ощущения ― настоящие… Странно ― я же, вроде, сплю, и моё тело там, в комнате этого типа. Видно, Эмильен ― действительно мастер своего дела. Куда меня занесло? Похоже на подземелье нашей крепости. В своё время мы там с ребятами всё излазили, хорошо, что Дидье догадался стащить у отца план коридоров, а то плакали бы наши мамы. Какими же дураками мы тогда были…
От внезапно раздавшегося хнычущего звука я едва не подпрыгнул, и рука, ища опору, сама скользнула по влажному мху. Брезгливо вытерев ладонь о джинсы, тихо выругался, но жалобные всхлипы на мгновение остановили моё перепуганное сердце:
— Неужели дядя Жорж солгал, и привидения на самом деле существуют? В любом случае, бежать-то некуда…
Во мне боролись страх и любопытство, и второе, как всегда, победило: дрожащей рукой я снял со стены показавшийся слишком тяжёлым факел и, освещая дорогу, осторожно пошёл вперёд. Слой пыли под ногами означал, что здесь уже давно никого не было, и это, честно говоря, не добавляло ни оптимизма, ни уверенности в себе.
Затормозив у развилки, где коридор поворачивал налево, долго не мог решится сделать шаг в неизвестность. И только новый жалобный всхлип:
— Господи, спаси и сохрани… ― подстегнул меня к действию.
Колеблющееся пятно света выхватило из темноты большие испуганные глаза, прямой тонкий нос и пухлые губы. Я даже слова не успел сказать, как длинноволосый дурачок в сером тряпье взвизгнул, и у моего лица блеснуло серебристое лезвие. Привычным движением, отточенным долгими тренировками с Эдди, выбил нож из руки застонавшего мальчишки:
— Отпусти, проклятое демонское отродье, всё равно не получишь мою душу…
Послушно освободив тонкое запястье из захвата, направил свет в лицо хнычущего противника, одновременно пытаясь понять, что не так с этим тощим светловолосым парнем ― слишком худое заплаканное лицо с огромными глазищами, дрожащие розовые губы… Да ещё уставился на меня, словно перед ним и в самом деле нечисть, а не обычный…
— Чёрт, чтоб мне сдохнуть ― это же…
