– Как думаешь, она понимает, что мы ничего не хотим знать про ее эпиляцию? – спросила Сьерра.
– Думаю, нет.
Слова отозвались эхом в моей голове, потому что мозг был занят Мейсоном: что же он имел в виду? Я не могла сосредоточиться ни на чем другом.
Будто прочитав мои мысли, сестра спросила:
– Так, значит, ты завтра встречаешься с Мейсоном?
– Ну уж нет, ни за что.
– Может, он знает что-то, чего не знаешь ты?
Я пожала плечами. Неважно.
– Честно говоря, плевать мне на Мейсона и его секреты. Не хочу его больше видеть и постараюсь сделать все возможное, чтобы с ним не пересекаться.
– Хм-м-м… – недоверчиво промычала сестра. – Ну что ж, благодаря ему ты хотя бы перестала думать о Тимоти.
Да уж, перестала думать о том, кто пытался разрушить мою карьеру, чтобы уделить внимание тому, кто пытался разрушить мою жизнь.
Из огня да в полымя.
Пора бы уже выбросить обоих из головы. Особенно Мейсона, а то из-за него у меня давление подскакивает до опасных высот.
До завтра. Ха! Как бы не так.
Ни за какие коврижки! Придумал, тоже мне…
Вечером я пришла домой и ухитрилась тихонько пробраться в свою комнату, избежав встречи с мамой, которая оставила мне одиннадцать голосовых сообщений. Вновь жить с родителями мне совсем не нравилось, но только так я могла закончить магистратуру и получить диплом психотерапевта.
Сьерра ждала в комнате. Это хорошо: нужно ведь кому-нибудь пожаловаться на Мейсона Бекета и его внезапное возвращение в Плайя-Пласида, а также обсудить, что значили его слова и удастся ли Бриджит затащить его на свидание. Я разразилась долгой тирадой, от которой глаза у Сьерры становились все круглее и круглее.
Слушая меня, она кивала, несколько раз даже одобряюще хмыкнула. В конце концов, даже пыталась сменить тему, но я была неумолима и хотела говорить только о Мейсоне.
Именно поэтому я избегала встречи с мамой. Она тоже хотела говорить только о Мейсоне.
И о том, почему мы с ним должны быть вместе.
Не в настроении я для таких разговоров.
В какой-то момент сестре удалось выскользнуть из моей комнаты, а я, увлеченная своим потоком слов, этого даже не заметила.
Я решила лечь спать, чтобы забыть обо всем и вернуться к проблеме утром на свежую голову. Вот только ничего не вышло: всю ночь ворочалась, думая о его словах, о своих ответах и о Бриджит, решительно настроенной пойти с ним на свидание.
Да почему меня вообще должно это волновать?
Солнце уже встало, а ответ я так и не нашла, только вся измоталась. Я поднялась пораньше в надежде не попасться маме на глаза. Обычно в это время она уже собиралась в школу, где они с Хизер обе работали учительницами начальных классов.
Уж я-то знаю, о чем бы они сегодня сплетничали, если бы не каникулы! А так мама еще спала, и у меня появился шанс выскользнуть из дома незамеченной.
Рано или поздно мне, конечно, придется столкнуться с последствиями, но чем дольше я смогу оттягивать неизбежное, тем лучше. Прежде всего потому, что для начала нужно взять себя в руки и разобраться, что со мной творится, а уже после разговаривать об этом с мамой.
Телефон завибрировал, и на светофоре я посмотрела, что там. Пришло очередное путаное сообщение от мамы, уже пятое после «Старбакса», помимо двух электронных писем и кучи голосовых.
Я не отвечала. Какой смысл? И так понятно, что она скажет: самое время оставить в прошлом все, что случилось между нами с Мейсоном в старших классах, и двигаться дальше. Что было, то быльем поросло.
И вовсе не потому, что мама так пеклась о спасении моей души или хотела, чтобы я была хорошим человеком. Нет! Просто они с Хизер лучшие подруги с самого детства. Все праздники мы проводили вместе с Бекетами. Почти каждый день после школы мы отправлялись либо к ним, либо к нам. Мейсон стал отличным дополнением к той неразрывной связи, что была у нас со Сьеррой, поэтому наши мамы всю жизнь шутили о том, что рано или поздно одна из нас начнет с ним встречаться.
Или даже обе. Кажется, им было не принципиально.
Шутки о женах-сестрах прекратились, только когда стало ясно, что у меня с Мейсоном больше общего. Нам нравились книжки и сочинения, в то время как Сьерру больше интересовали танцы и естественные науки. В старших классах мы с Мейсоном оба играли в волейбол и вместе ездили на соревнования. По мере того как мы взрослели и общих интересов становилось больше, наши мамочки поставили себе личную цель нас свести.
Проблема в том, что на меня это, похоже, подействовало: я влюбилась по уши. А он обращался со мной как с младшей сестрой, хотя мы были одного возраста. А еще спустя несколько лет мы узнали, что он запрещал своим приятелям встречаться со мной и Сьеррой.
