Де Пюисегюр пришел к выводу, что перед ним совсем другой вид кризиса. Сначала он назвал его «совершенным». Из того, с чем ему приходилось встречаться, ближайшей аналогией являлся лунатизм или сомнамбулизм — нечто промежуточное между сном и бодрствованием, когда поведение субъекта во внешнем мире можно приближенно назвать блужданием. Поразмыслив, де Пюисегюр решил назвать псевдосон, в который впадал Виктор, «месмерическим сомнамбулизмом» или «магнетическим сном», чтобы отличить его от спонтанного сомнамбулизма. В последующие годы между этими двумя типами сомнамбулизма обнаружилось много общего: люди, спонтанно становившиеся сомнамбулами, оказывались и удобными субъектами для гипноза, также в обоих случаях включалась так называемая «память состояния» — способность вспомнить о вещах, связанных с определенным состоянием, если вы снова в него попадаете.
Новости об успехах маркиза быстро распространились по окрестностям, и крестьяне из его собственного и соседних поместий толпами повалили к нему лечиться. Следуя идее Месмера, де Пюисегюр намагнитил вяз в центре деревни и привязал ремни к его ветвям, чтобы справиться с растущим потоком просителей. (Этот вяз, кстати, просуществовал до 1940 года, пока не был уничтожен сильной бурей. Местные жители разобрали обломки дерева по домам, помня о его целительных свойствах.) Он обнаружил, что Виктор не уникален: другие пациенты тоже впадали в месмерический сомнамбулизм. Остановимся ненадолго и попытаемся разобраться, откуда взялся магнетический сон? Почему пациенты маркиза не испытывали конвульсий? Существует несколько вариантов ответа на этот вопрос. Де Пюисегюр работал, в основном, не со светскими истеричными дамами, а с крестьянами. Более того, трудяги в его поместье ничего не знали о месмеризме: слухи из Парижа до них еще не дошли, и, следовательно, ожидать конвульсий они не могли. Стоит также добавить, что погружение в сон является, в некотором роде, проявлением услужливости, а ведь маркиз имел дело, прежде всего, со своими подчиненными, почти крепостными. И, наконец, в отличие от столичной суеты деревенское окружение действовало умиротворяюще. Представьте себе картину происходящего под тем знаменитым вязом: в отдалении, среди лесистых холмов виднеется великолепный замок де Пюисепора, на переднем плане располагаются живописные соломенные хижины, в двух шагах от дерева бьет родник, к тому же вязам всегда приписывали магические свойства. Куда приятнее месмеризоваться здесь, под деревом, на каменных скамейках, специально установленных маркизом, чем в душной оккультной атмосфере Парижского общества Месмера!
Подобно тому, как ребенок растет и становится независимым, самостоятельным человеком, детище Месмера встало на ноги, освободилось от первоначальных ограничений и пошло развиваться в направлении современной психиатрии и психологии. До Месмера душевнобольные считались либо одержимыми (парадигма вторжения), либо имеющими какие-то физические недостатки (органическая парадигма). Начиная с шестнадцатого столетия органическая парадигма все больше одерживала верх над парадигмой вторжения, и фактически многие душевные болезни считались наследственными. Месмер нечаянно создал третью парадигму. Я не зря сказал «нечаянно», ведь сам великий магнетизер был преданным сторонником органической теории. Но с открытием магнетического сна месмеровское физиологическое объяснение феномена, бывшего по существу психологическим, перестало иметь право на существование. У Виктора Раса внутри обнаружилась другая личность, проявлявшаяся только во время магнетического сна. Для разработки третьей теории происхождения душевных болезней (парадигма альтернативного сознания) не понадобилось много времени, и уже психологи — современники Фрейда прекрасно понимали, что не только в душевнобольных людях, но и во всех нас работает одновременно несколько потоков сознания. Картографы ума разделили эти потоки на собственно сознание и подсознание, а врачи, вскрывая и сравнивая их содержимое, нашли новые способы лечения пациентов.
Один аспект проявления скрытой личности Раса оказался в этой связи жизненно важным. Будучи магнетизированным, Виктор начинал враждебно относиться к своей сестре, которую в нормальном состоянии вроде бы любил. Важность истории с сестрой Виктора, по всем сведениям бывшей злобной и сварливой женщиной, состояла в том, что, как только де Пюисегюр узнал о ней, он сразу же предложил молодому человеку, находящемуся в состоянии транса, несколько путей решения проблемы. Так состоялся первый в мире сеанс психотерапии: во время магнетического сна проявились эмоции, которые Виктор никогда бы не позволил себе показать в нормальном состоянии, и де Пюисегюр почувствовал необходимость дать совет Расу, часто выражавшему доверие своему хозяину. Аналогично и сегодня психологи признают важность доверительных отношений между ними и их клиентами и специально заставляют пациентов проявить скрытые эмоции и раскрыть мучительные секреты.
