Однако тщательная и четкая работа Бертрана прошла незамеченной вследствие всеобщего увлечения тем, что творилось в других местах, например, знаменитой операцией Рекамьера на магнетизированном пациенте. Затем был еще Дюпоте со своими методами, напоминающими представления: он зачастую магнетизировал больных в госпитале, криком приказывая им спать. Такого рода поведение привело к тому, что магнетизеров снова изгнали из парижских больниц. Маятник с огромной скоростью качался то за признание целительных свойств магнетизма, то против. В 1825 году, чтобы направить события в разумном и стабильном направлении, некий доктор П. Фуасак уговорил медицинскую секцию Академии назначить новую комиссию для исследования преимущественно диагностических способностей сомнамбул. Со своей стороны, Фуасак обещал предоставить сомнамбул. Сначала, как водится, в неспокойной обстановке прошли дебаты о том, следует или нет академикам ввязываться в это дело. Пускались в ход старые аргументы: Месмер и де Пюисегюр — шарлатаны; месмеризм — одно сплошное мошенничество; расследование подобных вещей ниже достоинства Академии; в 1784 году магнетизм уже подвергся осуждению. Однако 28 февраля 1826 года комиссия в составе одиннадцати человек была собрана. Время оказалось подходящим: в восемнадцатом веке Месмер практически не нашел союзников среди именитых ученых, теперь же, в 1820-х годах, Лаплас и Жорж Кювье осторожно поддержали названную его именем науку. Кювье, например, говорил, что два живых существа при тесном телесном контакте, вне всякого сомнения, общаются друг с другом посредством своих нервных систем, и хотя иногда трудно отличить реальные физические причины от воображаемых, но в данном случае (имеются в виду, вероятно, сеансы магнетизма) происходит нечто реальное. Другой выдающийся ученый еще более явно поддержал месмеризм. В 1820-х годах увидел свет многотомный медицинский словарь — чрезвычайно авторитетное издание. Статья по магнетизму была написана доктором Л. Ростаном. К всеобщему удивлению оказалось, что он верит в магнетический сон и даже описывает свои собственные успешные эксперименты с ясновидящими.
Комиссия начала работать с Селин, сомнамбулой Фуасака, но не получила никаких стоящих результатов. Потом они опробовали магнетизм на некоторых пациентах, лежащих в больницах, пока Городской Совет не напомнил им, что использовать магнетизм в парижских больницах все еще запрещено. В поисках подходящих субъектов для постановки экспериментов прошло пять лет, но за это время удалось проверить всего-навсего около дюжины человек. Ни один из членов комиссии не владел техникой месмеризации, поэтому они вынуждены были полагаться на Фуасака и Дюпоте, самостоятельно выбиравших себе субъектов. В конце концов, комиссия, руководимая этими двумя энтузиастами, сконцентрировала внимание на паранормальных явлениях в ущерб терапии и пренебрегла Бертраном в пользу флюидизма. Они пришли к выводу о том, что от оператора к субъекту все-таки что-то передается, и пытались это неуловимое определить. Причем доказательства своей правоты они нашли не только в случаях тесного физического контакта оператора с субъектом, но и при близких пассах руками и даже в редких случаях гипноза посредством телепатии. Паранормальные и сверхнормальные феномены, зарегистрированные и одобренные комиссией, сводились к проявлению необыкновенной силы, предсказаниям эпилептических припадков и медицинской диагностике как себя, так и других людей. Результат — благоприятный для месмеризма отчет. Когда он был представлен Академии, кое-кто попытался настоять на обсуждении результатов, но почтительное отношение и доверие к членам комиссии не позволили этого сделать. Позднее, в середине и конце девятнадцатого века, месмеристы часто цитировали данный отчет в оправдание своей деятельности, однако он неудовлетворителен по многим статьям, и его даже нельзя назвать репрезентативным, поскольку в нем целиком отсутствует тот вид магнетизма, который практиковался Бертраном, ди Фария и им подобными.
Приведу пример того, как комиссия собирала материалы. Один из случаев, отраженных в отчете, касается мадам Плантэн, которую в 1829 году оперировали по поводу рака груди при анестезии посредством магнетического сна. Проведенная Жюлем Клоке операция прошла, скорее всего, успешно (хотя бедная женщина умерла через три недели от «расстройства печени» — возможно, рак перешел в стадию метастазирования, ибо, как видно из отчета, болезнь была чрезвычайно запущена). Однако родственники отказались допустить членов комиссии к мадам Плантэн, и тем пришлось довольствоваться сведениями не из первых рук. Они присутствовали только при вскрытии тела.
