— Но мы ещё живы! Значит, и война не окончена? И кто такой этот ужасающий Ария?
— «Наместник бога в грешном материальном мире», — мрачно усмехнулся Хоил. — А на деле просто бессмертная мразь, правящая страной непозволительно долго!
— «Бессмертная» — это метафора?
— Если бы! Ария — прародитель всей Синарской цивилизации, которая насчитывает около шестидесяти поколений, то есть шестидесяти его перерождений. А с тех пор, как… в общем, с момента последнего ритуала возрождения он совсем тронулся башкой.
— Ритуала?
— Ария, как чёртов Феникс, сгорает и вновь рождается из своих останков. Только делает всё через… одно интимное место.
Джани прыснула.
— Не смейся, это мерзко! И всё равно Синарцы почитают его как бога. Им бы на Землю слетать, поумнеть. Кажется, вы называете это отсталой формой правления «феодализм».
— Ты говоришь так, словно Синар находится где-то в космосе…
— Так и есть! А ты, что, до сих пор не верила, что я пришелец? Самый настоящий! Просто жил на Земле какое-то время, вот и научился говорить по-вашему.
— Но это же полностью меняет концепцию мироздания! Где-то в космосе есть разумная цивилизация, и вы уже побывали на Земле… — Джани хотела и одновременно боялась верить.
— Не волнуйся! Феникс был единственным крупным кораблём Синара. А сама страна огорожена барьерами, так что ни вы, ни другие цивилизации никогда не обнаружите царство Арии, покуда он сам того не захочет.
— А есть и другие?
— Наймей, например. Живут где-то рядом с нами и считают нас оккупантами. А мы — их! Но за всю историю так друг с другом и не воевали. А ещё ходили слухи, что наймейцы собирают дань с «голубой планеты».
— С Земли?
— Наши умы так же предполагали. Но я, прибыв сюда, ничего не заметил. Хотя… — выдержав паузу, добавил Хоил, — как знать, как знать. Может, Наймейцы уже среди вас, только вы об этом не знаете?
***
Мик не мог ответить, чем сегодняшний день был так хорош. Он, по сути, ещё и не начался — стрелки массивных часов, обвивавших его запястье, показывали лишь половину десятого. Но шестое чувство шептало, что сегодня ни один постовой не остановит его на трассе, гони он хоть со скоростью 300 км\час с мешком кокаина в багажнике, ни одна пуля не попадёт в него, ввяжись он в перестрелку, а реши Мик пойти в казино и проиграться в пух и прах, всё равно останется в выигрыше. В общем, день ожидался удачным. Даже унылая подмосковная глубинка, из которой он возвращался после ночи, проведённой в постели с некрасивой, но очень информативной барышней, не раздражала так, как по приезде сюда. Мужчина натянул капюшон, выходя из кабака. Необычная внешность человека-кота, конечно, помогала обольщать девушек, но сам он мечтал ничем не отличаться от людей. Хоть ушки и хвост легко скрывались за мешковатой одеждой, а жёлтые глаза за линзами, любой досмотр сходу выявлял его наполовину синарское происхождение, усиливая нежелательное внимание к его персоне. Хоть он и родился на Земле через два года после войны, общество невзлюбило его с самого появления на свет: дискриминация и косые взгляды, оскорбления и подозрения преследовали Мика с тех пор, как он научился ходить и говорить. В ответ Мик невзлюбил общество и стал преступником: контрабандистом, наркоторговцем, рэкетиром. Он не чувствовал угрызений совести, заклеймив всех борцов с преступностью наивными идиотами, подхалимами и проплаченными пешками. А когда эти идиоты вломились к нему домой, чуть не поймав с поличным, Мик бросил родной Сянган* и отправился за лучшей жизнью в Москву. Он насмехался над приютившей его страной, погрязшей в притворном интернационализме. Он чувствовал, что скоро грянет новый взрыв, новый масштабный конфликт! И он уже занял лучшую из возможных сторон: вступил в организацию, которая эту войну развяжет и вовлечёт в неё максимальное количество людей. Организацию, которая очистит мир от лишних миллиардов населения, возвысит Избранных и наделит их уникальными силами: международную террористическую организацию «Волки».
Что-то вдруг насторожило кота, заставив позвоночник выгнуться, а вертикальные зрачки сузиться. Животные инстинкты взяли верх над человеческими, заставляя мчаться по двухэтажному городку не различая дороги. Он взлетел по ступенькам железнодорожной платформы, и только тут остановился: перрон был пуст. Конечно, здесь и не могло быть толпы пассажиров, поезда в России не ходили по расписанию, но Мик не сразу даже заметил одинокую девушку, изучающе прохаживающуюся вдоль ряда кассовых аппаратов. Что-то внизу живота довольно заурчало. На первый взгляд незнакомка была красива: невысокая, с аккуратным личиком, обрамлённым волнистыми ало-русыми волосами. Но прекрасное на этом и заканчивалось: неопрятная засаленная одежда, что-то вроде ночного халата, торчащего из-под мужской куртки, мигом подавили урчательный позыв. Чем больше Мик смотрел на девушку, с любопытством изучающую автоматы, тем больше вопросов у него возникало. Наконец, утреннее предчувствие пересилило, заставляя разгорячённого самца выпрыгнуть на сцену.
***
