— На глазок, — Хоил неопределённо пожал плечами. — По плотности духовных частиц. Удивлён, что ты их не видишь, раз уж ты и твой Род взаимодействуют с Бесплотными.
— Ты о Ликах?
— Да, кажется, вы зовёте их так: души без материального тела, живущие исключительно в виде частиц.
— Естественно, я вижу Ликов. Ваших бестелесных командиров видела, и тебя тоже…
— Тогда странно, что ты не замечаешь эти же частицы, когда они находятся внутри материального тела. И, к слову, я не Бесплотный. Моя физическая оболочка никогда не умирала.
— Тогда почему сейчас ты в таком виде? — ей не терпелось услышать полную историю Хоила.
— Из-за чудовищного недопонимания. Но, что важнее: моё тело ещё живо и до сих пор находится в коме. Примерно догадываюсь где оно лежит и обязательно найду его с твоей помощью.
Джани воодушевлённо кивнула. Первая чётко поставленная цель делала существование в этой эпохе ещё более осмысленным.
— И всё таки, можешь рассказать в подробностях?
— Подождёшь ещё немного, — осклабился Хоил.
— С чего бы?
— Да потому, что мы давно приехали, глупая женщина! Ты вообще за внешним миром следишь?
Джани «вынырнула» с небольшим усилием, словно её сознанию пришлось всплыть через толщу воды, и тут же услышала мелодичный голос, сообщающий, что поездка окончена, и вагон следует немедленно освободить. Спешно выбравшись из поезда, она ступила на перрон гигантского нового вокзала. В отличие от старой платформы заброшенного городка, он выглядел действительно стильно: по полу скользили интерактивные указатели, направляющие каждого пассажира по собственному маршруту, дорожки и таблички подсвечивались ненавязчивым неоном, под потолком летали камеры слежения, а стены пестрили рекламой и социальными плакатами, то и дело сменяющими друг друга. Кругом сновали толпы людей в пёстрой одежде причудливых покроев. Вагон, из которого она вышла, тут же занял тучный мужчина в зелёном деловом костюме. Предварительно принюхавшись, он прыснул в кабину одеколоном, и только затем расположил на сидении своё тело. Джани усмехнулась, а мужчина смерил её подозрительным взглядом, и торопливо спрятал флакончик в дипломат.
Девушка пересекла ряд платформ, оказавшись в зале ожидания, больше напоминающем холл шикарного отеля или бизнес-центра. Отделанный золотом, расчерченный вереницами эскалаторов и взмывающих в воздух стеклянных лифтов, он уходил в высоту как минимум на десять этажей. Посередине зала замер причудливой скульптурной композицией огромный фонтан. Джани сама не поняла, почему остановилась у него, разглядывая затейливые переплетения золотой лозы и водных струй, резной постамент и статуи двух девушек, стоящих на нём спиной к спине. Одна из них, подобная древнегреческой богине с развевающимися длинными волосами, пускала из рук изящные струи, слишком напоминающие излюбленные ею клинки шуангоу. Вторая, точная копия Кассандры, облачённая в военную форму девочка-подросток, сжимала аптечку, печально глядя куда-то вдаль. Подпись на фонтане гласила: «Девушкам-защитницам Земли в Первой Межпланетной Войне». По сердцу Джани растеклось странное двоякое чувство. Радость от того, что и после «смерти» её не забыли, даже увековечили в памятнике, и осознание, что Семья давно похоронила её, поставив в один посмертный иконостас с сестрой.
Как вышла с вокзала Джани не помнила. Кажется, рамка металлоискателя запищала, отреагировав на меч в кармане куртки, но никто не кинулся вслед, пытаясь задержать. Возможно, ношение холодного оружия стало нормой этого времени, а, возможно, то была лишь маленькая подачка судьбы, за все причинённые в прошлом и предстоящие в будущем лишения. Оказавшись на залитой солнцем улице, девушка огляделась в поисках карты и только теперь осознала: десятиэтажный зал ожидания снаружи оказался Золотым Фениксом. Тем самым ужасающим кораблём, отбросившим тень на весь мир весной две тысячи пятнадцатого года, символом террора, обращённым в символ мира.
