– Я так горжусь вами, девочки, – добавил дядя, и на губах у него заиграла лёгкая улыбка. Он открыл заднюю дверцу «Флаббера» и жестом пригласил Кик с Каролиной внутрь. – Вы такое расследование устроили, прямо как детективы в кино. Всё разведали, что взрослые упустили.
Кик улыбнулась в ответ, но скорее из вежливости. Детективом из кино она себя совсем не чувствовала. Обычно в конце фильма люди счастливы, а проблемы решены – и хотя на первый взгляд кажется, будто в Скукотауне люди тоже счастливы, а проблемы решены, на деле за разгадкой тайны последовало куда больше вопросов, чем ответов.
Например: почему доктор Каллаган пошла на такое? Почему мэр Бёрр пошёл на такое? Почему им оказалось плевать на всё население родного города?
Почему?
Кик забралась на заднее сиденье, и Каролина последовала за ней. Бабушка Миссури оказалась права. «Почему» действительно самый важный вопрос, и им действительно никто не задаётся. Да и ответов на него, кстати, ни у кого нет.
Дядя Фрипорт забрался на (немного покалеченное) водительское сиденье и обернулся к девочкам.
– Жаль, что вы не рассказали мне раньше о своём расследовании.
– Да, – согласилась Кик, – нам тоже. Простите.
– Да что уж тут. Возможно, вместо того, чтобы держать вас подальше от этого всего, надо было объяснить вам, почему я так стараюсь вас не впутывать. Это была моя ошибка. Я вас недооценил.
Кик оживилась.
– То есть мы не наказаны?
Дядя Фрипорт рассмеялся.
– Ну уж нет. Наказаны ещё как.
Кик насупилась – хотя, строго говоря, возразить ей было нечего.
– Если честно, дядя Фрипорт, к тому моменту, как я оказалась замешана, просто так было уже не выпутаться – разве что испортить всё ещё больше.
Дядя кивнул и повернул ключ зажигания, пытаясь пробудить «Флаббера» к жизни.
– Знаешь, ото лжи никогда не поздно отречься, как бы далеко ты в ней ни зашла – хватило бы только смелости. Сказать, почему я на самом деле ушёл из «Ларимора»?
Кик с Каролиной обменялись взглядами и кивнули.
– Скажите, – попросила Кик.
– Потому что никогда не поздно стать тем, кем хочешь. Будем надеяться, что впереди у вас жизнь, которой можно будет гордиться – но что, если не сразу? Вот пусть каждой из вас хватит смелости её изменить.
Каролина кивнула, и, немного подумав, Кик тоже кивнула. По части изменений в жизни у неё пока не очень получалось, но, может, позже наладится.
«Флаббер» тем временем ожил и взревел, и дядя Фрипорт похлопал ладонью переднюю панель.
– А чтобы показать вам пример, я прямо сейчас кое-что изменю. Раньше было что? В мою лабораторию дети – ни ногой. Больше этого не будет! Хватит скрывать от вас свои разработки. Вы должны знать, как их правильно применить. И никаких больше уходов и сожжённых мостов! Я отказался действовать сам – и вот что получилось. Отныне я буду бороться за своё. Хватит молчать.
Кик внимательно посмотрела на дядю, и хотя он выглядел примерно так же, как и всегда – разве что очень уставший и измученный, – в нём появилось кое-что новое. Теперь Кик видела в нём настоящего учёного. Учёного, который бросил всё, чего добивался, и который был намерен добиться большего.
«Интересно, а кого люди видят во мне?» – подумалось Кик. Хотя, может быть, гораздо важнее было то, кого Кик видит сама в себе. И тут она поняла: вместо того чтобы стараться привлечь к себе тех, кто никогда не полюбит её как есть, надо искать тех, кто полюбит её именно такую.
«Может, клуб юных учёных организовать, – подумала Кик. – Все у нас в семье помогают людям, пусть и по-разному. Может, это и моё тоже? Может… может, я гораздо больше похожа на свою родню, чем думаю? Учёный с мировым именем – это хорошо, но я ведь могу стать учёным с мировым именем, который помогает таким же, как я, тоже стать знаменитыми исследователями».
Каролина вздохнула.
– Кто бы мог подумать, что такое может произойти в Скукотауне…
– Никто, – подтвердила Кик.
– Что ж, по крайней мере, больше такого не будет.
Кик взглянула на Каролину. Что это – как будто сожаление дрогнуло в голосе? Неужели ей жалко, что приключения кончились?
– Конечно, будет, ещё как, – возразил дядя Фрипорт, и в его голосе сожаление прозвучало совершенно отчётливо. – До тех пор, пока знание даёт власть, люди будут искать знания. А теперь, когда эта мисс Сент-Бор поведает всему миру, что тут стряслось… Гхм, в общем, Скукотаун, готовься. Нас ждёт изрядная доля общественного внимания.
Кик нахмурила брови. В такой формулировке это звучало как чрезвычайно ужасная перспектива (потому что сам дядя, очевидно, был ею недоволен), однако одновременно крайне заманчивая (понятно, почему).
– Внимания какого рода? – уточнила на всякий случай Кик.
– Это мы ещё посмотрим, – ответил дядя не менее мрачно.
«А ещё говорят, что бабушка Миссури любит драматизировать», – мелькнуло в голове у Кик.
