– У тебя нет против меня ни малейшего доказательства, – выдохнул он ей в ухо, продолжая улыбаться и трясти её руку. – Зато есть что терять. Решай сама.
– Так это была ваша затея с сенсорами! – зашептала Кик.
– Надо же было как-то показать, что всё под контролем…
– А тут мы!
– Тебе есть что терять, Зимовер. – Бёрр выпрямился, потрепал её по плечу, будто они с Кик лучшие друзья, и отправил обратно с крыльца, аплодируя ей вслед. – Какой прекрасный пример того, на что способны жители Скукотауна! – провозгласил он.
«Вот именно», – подумала Кик, и вдруг холодок пробежал у неё по спине. Внезапно она осознала, на что способен мэр Скукотауна.
Бёрр тем временем обернулся к толпе и положил руку на сердце.
Точнее, на значок «Голосуй за Бёрра».
– Дорогие друзья, – заговорил он. – Я совершил ужасную ошибку, наделив доверием эту приезжую особу, но больше этого не повторится! Напомню, я немедленно обратился в полицию, как только понял, что происходит.
– Как же нам повезло, что мэром нашего города служит такой проницательный человек, как господин Бёрр, – подхватил шериф Дэй и захлопал в ладоши. После минутного колебания толпа нехотя присоединилась к аплодисментам.
Бёрр скромно потупил голову.
– А ещё нам также повезло, что у нас такая замечательная полиция и чудесный шериф.
Хлопки стали громче. Одна репортёрша пробралась вперёд сквозь толпу.
– Меня зовут Лив Сент-Бор, – возвестила она и направила чёрный микрофон на мэра с шерифом. – Я из газеты «Атланта Таймс». Господин мэр, ваш город только что чуть не отравили. Стоит ли бояться такой опасности в будущем?
– Пойдёмте отсюда, – тихо проговорил дядя Фрипорт.
– А разве тебе не надо остаться? – спросила Каролина, пробираясь вслед за отцом к «Флабберу». – Насчёт амбицеи ведь у тебя надо спрашивать, а не у Бёрра.
Дядя потёр ладонью подбородок, обдумывая. Под глазами чернели тени.
В глазах тоже.
Он посмотрел на Кик.
– Бёрр тебе что-то сказал?
Тут за их спинами раздались крики Каллаган.
– Вы не понимаете! – кричала она, пока офицер Патель вела её к полицейской машине – ну или, если быть точным, пыталась вести. Та упиралась в землю каблуками и отчаянно сопротивлялась. – Школьный психолог – это всё, на что я могла рассчитывать после увольнения! Психолог! А вы бы что на моём месте делали?
– Уж точно не это! – отрезала Патель и подтолкнула её вперёд. Но Каллаган дёрнулась назад.
– Никакие голоса я не подстраивала! – завопила она.
Народ заволновался. За исключением дяди Фрипорта. Втроём с девчонками они уже подходили к калитке – из прутьев тонких и острых, – как он остановился и повернулся к племяннице.
– Ну так что с Бёрром, а, Кик?
– Кое-что сказал, – выдавила она. – Признался, что это он подстроил голоса. Насчёт звоночков он наврал – Каллаган их не покупала. Это он приспособил дверные сенсоры, чтобы учинить проблему, которую мог бы сам решить. Ради выборов.
Обычно знание приносит радость.
Но сейчас Кик показалось, что наоборот.
– Да говорю же, эти голоса устроил кто-то другой! – вопила Каллаган, ещё глубже впиваясь каблуками в землю, так что офицеру Патель даже понадобилась помощь шерифа. Вдвоём они подхватили Каллаган под руки, но та продолжала биться и кричать. – Вы не понимаете! Я же хотела, как лучше!
– Так, хватит! – рявкнул шериф.
– Я серьёзно! Было бы так хорошо. Вы только подумайте, какие перспективы! Как бы мы по-новому жили, как по-другому всё воспринимали…
Да, в такой форме звучало очень даже достойно. Настолько достойно, что Кик начала сомневаться. Настолько достойно, что было в этом что-то родное для самой Кик. Ей всегда казалось, что открывать новое необходимо. Возможно, подумала она, так же казалось и доктору Каллаган. Возможно, начиналось всё совсем не так, как закончилось.
А потом она подумала, что, может, даже знает почему. Болота – это просто болота до тех пор, пока кому-то не понадобится, чтобы за ними стояло что-то ещё. Так и наука – это просто наука, пока кому-то не придёт в голову вложить в неё ещё какой-то смысл. Доктор Каллаган хотела от науки большего – до того хотела, что готова была пожертвовать интересами остальных, чтобы этого большего добиться.
– Так что, неужели ему сойдёт это с рук? – тихо спросила Каролина. – Никто даже сомнений не выскажет?
Мэр тем временем давал интервью репортёрам, шутил и улыбался, а репортёры шутили и улыбались в ответ. Никто и не думал высказывать сомнений.
Ни дать ни взять – национальный герой.
– Пойдёмте, – повторил дядя Фрипорт и вывел девочек вон со двора.
Вокруг уже темнело. Наступал вечер, и в воздухе пахло сыростью.
– Если он Кик в чём-то и признался, это ещё не основание для ареста. Порой правосудие наступает не сразу.
– Я думала, правосудие надо вершить как можно скорей, – пробурчала Каролина.
– Не со всеми это проходит, – возразил дядя, и в голосе его мелькнуло что-то новое, чего Кик сразу не поняла – какая-то грустная покорность, что ли.
«Так он знал, что этим кончится», – осознала она вдруг. Но вот откуда? Это было по-прежнему неясно.
