Гипсовая роза полностью

Сегодня двадцатый день, как отряд геолога Столяровой, оторванный от базы экспедиции, блуждает по огромной и необитаемой Заельтайской степи. И Яша Перманюк, студент геологического факультета, с каждым днем все больше начинает убеждаться в том, что едва ли он сумеет собрать здесь полноценный материал для своей будущей дипломной работы.

Первые две недели своей производственной практики он провел при центральной группе экспедиции. Группа была расквартирована в селе Поздняковке и занималась обследованием правобережья Ельтая. Там все было иначе — обширные поля гранитов, диоритов, прекрасные прибрежные разрезы песчаников, известняков, содержащих фауну каменноугольного периода. В той же группе работали Игорь, Ксана, Серафима. По вечерам вместе с сельской молодежью практиканты играли в волейбол, ходили всей компанией купаться, бренчали на гитаре и балалайке, пели, часто спорили о проявлениях метафизики и вейсманизма в науке.

Потом бып выделен самостоятельный отряд во главе с Мариной Евграфовной Столяровой, опытным геологом и насмешливой женщиной, питающей особое пристрастие к лошадям. Яша отправился с отрядом в качестве старшего коллектора. Все говорили, что в Заельтайской степи он пройдет великолепную практику, потому что эта местность на обзорной карте Казахстана, по существу, являлась белым пятном, и отряду предстояло раскрыть геологическое строение этого «пятна».

И вот она, Заельтайская степь!.. Плоская, как стол, равнина, заросшая высокими, до колена, ковылями. Две высохшие речки с сохранившимися кое-где бочажками нагретой засолоненной воды. И кроме них, ни рытвин, ни оврагов, ни водомоин, где можно было бы найти естественные обнажения пород. Одни разбросанные по степи сурковые норы, в отвалах которых еще можно видеть что-нибудь — покровный суглинок, белую глину, именуемую здесь «корой выветривания», — или, по заданию начальницы отряда, искать следы краснобурых глин, содержащих мелкие прозрачные кристаллики гипса с раздвоенными основаниями в виде ласточкина хвоста.

Каждое утро Яша получает от начальницы задание на целый день: указывать шурфовщику Сергею места расчисток, канав, шурфов; брать с ним же лотковые пробы песков по руслам рек; картировать сурковые норы; документировать готовые шурфы и другие выработки.

По вечерам приходится переписывать дневники, писать этикетки для коллекций и проб, чертить карту.

И так с восхода солнца до темноты. И так двадцатый день!

Неделю назад в отряде кончился сахар. Три дня уже нет крупы и масла, вчера вечером Яша с Сергеем выкурили пополам последнюю щепоть табаку. Сегодня повариха Катя стряпает одну мучную «затируху».

Марина Евграфовна на высказываемое Сергеем или конюхом Махамбетом недовольство отшучивается одной и той же фразой: «Потерпите. Ремни потуже подтяните, и все будет в порядке».

Выполнив добрую половину дневного задания, Яша устало шагает по ковыльной равнине, боясь проглядеть где-нибудь на пути высыпку сурковой норы.

После полудня жара становится невыносимой. Дует встречный юго-западный ветер, жгучий, как пламя, перехватывающий дыхание. Небо затянуто белесой мглой; сквозь нее просвечивает непривычно красный, огнистый диск солнца, и на него можно глядеть незащищенным глазом. Все окрашено вокруг в какой-то притушенный медно-оранжевый цвет, как бывает, когда смотришь сквозь бутылочное желтое стекло.

Яша с самого утра ходит раздетым до пояса. Он чувствует, что за день сильно сжег плечи, и прикрывает их рубашкой. К его отрастающей потной бороде прилипли колючие стебельки сухой травы. Яша не замечает их, он утомился от продолжительной ходьбы по жаре, его уже давно мучает жажда и гнетущее, неодолимое желание курить, курить. Но маршрут все еще не закончен, остается несколько километров до тех вон темных бугорков на берегу сухой речонки Кенсай, где утром Яша оставил Сергея бить очередной двухметровый шурф. А вечером во что бы то ни стало надо попасть на базу.

Но вот, наконец, и Кенсай. За поворотом речки видна груда свежей земли, только что выброшенной из шурфа. На фоне пепельно-серого речного суглинка влажная порода резко выделяется своим красновато-шоколадным цветом, и Яша уже издали догадывается, что здесь какой-то совершенно новый горизонт, которого еще нигде до сих пор не встречалось.

В тени расчищенного берегового обрыве сидит Сергей, голый до пояса, перепачканный красновато-шоколадной сырой глиной.

— Как она, молодая жизнь? — громко произносит Яша, стараясь стряхнуть с себя усталость. Он бросает на землю рюкзак, молоток и с наслаждением падает в тень, распрямляя усталые ноги.

Сергей не отвечает. На его безусом лице, обожженном безжалостным солнцем и горячими ветрами, застыло какое-то детски-капризное выражение. Набрав полную горсть комков влажной земли, он бесцельно бросает их в одну точку.