— Эх, достался бы мне этот самый Пулеметик разок на базу съездить! Я жизни бы ему дал... Дай, Яша, я хоть за тебя мешок потащу!
Освободившись от мешка, Яша вытирает кепкой мокрую бороду и теперь, шагая впереди Сергея, начинает щепетильный разговор о базе.
— Мне сегодня дозарезу надо попасть на базу, — говорит он как бы между прочим.
— Ох, а мне бы как надо! — вздыхает Сергей.
— А тебе-то зачем туда?
— Вопрос... Помыться, постричься. У бабки, небось, поспели молодая картошка, огурчики. Взяли бы с Клешней в сельпо у Кришталя по двести граммов для такого дела и пачку «Казбека» на двоих. А потом бы — накинув плащ, с гитарой под полою, — к председателевой Нюське на бревна… «Пролечу, прозвеню бубенцами», — пропел вдруг Сергей.
— Между прочим, ты имей в виду, Сережка: на тебя уже от председателя жалоба есть, — сухо говорит Яша.
— Пускай!
— Что значит «пускай»? У девчонки жених есть, осенью свадьба, а ты все дело расстраиваешь.
— Чем я расстраиваю? Она сама мне говорила: жених, дескать, женихом, он все равно до осени будет ждать, а ты, говорит, для меня симпатичнее жениха, и опять же ты скоро уедешь.
— Ох, Сергей! — не выдерживает наконец Яша и смеется. — До чего же ты неорганизованный человек!
Некоторое время они идут молча. Сергей насвистывает «Пролечу, прозвеню бубенцами» и неожиданно обращается к Яше:
— У тебя тоже на базе делишки-то срочные, не хуже моих: три недели не виделись.
— У меня там служебные дела накопились, — пробует схитрить Яша и чувствует, что начинает краснеть.
— Знаем про твои служебные дела-то! — говорит Сергей. — Раз сидим с Нюськой на бревнах, а вы с Ельтая идете, перед светом, конечно, петухи по третьему разу поют. Сначала — Игорь с Ксаной, на четыре шага друг от дружки, и про мезозой разговаривают. А потом — и вы... будьте любезны, как полагается.
— Ну, знаешь, Сергей!.. — бормочет смущенный Яша.
— Эх, жизнь наша степная! — восклицает Сергей. — Поезжай уж, так и быть, на базу, Яша, ты! А ежели меня посылать будут, я притворюсь, что будто заболел...
В лагере их встречает сама начальница отряда. Она стоит возле своей палатки с полотенцем и зеленой мыльницей в руках, должно быть, только что вернувшись с купанья. На ней белая широкопопая панама, розовая кофточка и коричневые байковые шаровары с пришитыми спереди, как у летчиков, карманами, спускающимися до самых колен.
— Поздненько вы нынче, молодые люди, — говорит она нараспев тонким, почти детским дискантом. — И в мешке подозрительное что-то: уж не клад ли где-нибудь раскопали? Да куда же ты пошел, Сергей? Постой-ка, братец!
— Кайнозоя вашего полный рюкзак приволокли, Марина Евграфовна, — говорит Сергей и сбрасывает с плеч рюкзак. — Это у меня подарок дяде Грише.
— Что еще за кайнозой в подарок? Какому дяде Грише? — удивляется начальница.
— А который, знаете, в артели инвалидов.
— Нет уж, избавьте, никаких ваших артелей инвалидов не знаю и знать особого желания не имею.
— Нашли красную гипсоносную глину, Марина Евграфовна, — начинает докладывать Яша.
— Фокусники! — говорит начальница и принимается сама развязывать рюкзак. — Так... Гипсовая роза, вторая, третья, — продолжает она нараспев. — Это моим шурфом вскрыли? Ах, в двухстах метрах выше! Ну, это — то же самое, вы просто не добили до конца тот шурф. А «ласточкины хвосты» были? Где они? В этом мешочке? Все ясно... Махамбет! Махамбет! Позовите ко мне Махамбета!
Из приплюснутой палатки, стоящей особняком от других, на четвереньках выползает Махамбет — древний старец в сапогах, подшитых внутри войлоком, и в белых ситцевых штанах, подвязанных шнурочком.
— Махамбет! Пулемета, Голубку и Черчилля поскорее! — приказывает начальница. — Сергей, помоги ему седла донести, а вы, Яша, идите сюда!
Через минуту Яша вместе с начальницей сидит на брезенте у чадящего кизячным дымом очага перед разложенной геологической картой. Марина Евграфовна быстро наносит на карту желтым карандашом какие-то штрихи.
— Вот теперь мы смело можем говорить о геологической структуре Заельтайской степи, — с видимым удовольствием начинает Марина Евграфовна. — Вот вам кора выветривания. Она выступает здесь, потом здесь. Ее выходы приобретают форму подковы. Один конец этой подковы идет севернее озера Баян, другой — южнее и уходит на соседний лист карты. Чудесно!.. Здесь мы имеем пестроцветные породы, а за ними — гипсовые розы и глины с «ласточкиными хвостами». Что и требовалось доказать. Полная аналогия и с Южным Уралом и с Тургайским проливом... Это просто очаровательно! Теперь, не откладывая ни минуты, мы затребуем сюда буровой отряд и начнем искать бокситы... Что ж вы молчите, без пяти минут геолог?
