Что может быть проще рутинной командировки на семинар по дифтерии? Молодой врач Дмитрий Маркович перестал так считать с первых минут прибытия в областной центр, когда столкнулся с загадочной блондинкой в троллейбусе и чудом уцелел, попав под колеса самосвала. © pitiriman
Все люди — куклы; хоровод несётся
И нить их дёргает под дикий гонга звон.
Внешне главный врач белопольской ЦРБ принадлежал к тому типу руководителей, который у нас на Украине не так уж редок.
Был он полон…
Вы заметили, что полных, массивных руководителей гораздо больше, чем худых, миниатюрных? Создаётся впечатление, что «представительность» является решающим качеством при назначении на руководящую должность, а вовсе не какой-то там интеллект или моральные качества.
Может быть при виде крупного мужчины всплывают неожиданно смутные детские воспоминания об отце — добром и справедливом, друге и защитнике? Увы, детские воспоминания в этом случае оказывают нам крайне плохую услугу!
Итак, был он полон…
Нос его напоминал средней величины молодую розовую картофелину со множеством глазков. Губы представляли собой как бы два вареника, а тугие щёки — подрумянившиеся колобки.
Все эти детали в совокупности производили на несведущего человека то впечатление, что обладатель их человек простодушный и даже простоватый. Некоторая медлительность, свойственная людям полным, подталкивала к ещё одному ошибочному выводу: толстяк-то этот — тугодум! Как бы не так! Из глубины маленьких глаз зорко выглядывает плутоватый стратег житейских битв. Он ловко использует свою внешность, умело усыпляет бдительность собеседника. И я не завидую поддавшемуся на обман незадачливому физиономисту.
Главный вертел в руках телефонограмму и, пошлёпывая губами, бормотал:
— Им там, в облздраве, легко приказывать. Всё у них срочно! Где я им на завтра врача найду? Женщины детьми прикроются, а мужчины отбрешутся. Кого послать? Кого?!
И тут лицо главного просияло, уподобившись полной луне. Он вспомнил о молодом враче Дмитрии Марковиче. Это была самая подходящая кандидатура, ибо Дмитрий Маркович заслужил репутацию человека, исповедующего идею «непротивления злу насилием». Главный врач был невольным свидетелем того, как во время спора Дмитрий Маркович в полемическом запале выдал своё жизненное кредо. «Доброта! — выкрикивал он, жарко сверкая глазами. — Да! Именно доброта воспрепятствует гибели человечества! Доброта и только доброта послужит путеводной нитью в тумане непонимания и ненависти! Говорите, что многие люди не очень добры? Значит, надобно убедить их, что доброта — единственный путь к спасению. Пусть самосовершенствуются!..».
Такая философия вполне устраивала хитроумного главного. С людьми, исповедующими подобную философию, намного меньше хлопот.
Тут же повеселевший главный вызвал Дмитрия Марковича и нарочито суровым тоном проинформировал его о необходимости явиться в областную санитарную станцию на семинар по дифтерии.
Молодой человек безропотно повиновался.
Первым автобусом прибыл наш медик в областной город Кивамень. В пути он пробыл три с половиной часа.
Последний час пути Дима проспал, прислонившись к вибрирующему и подло бьющему в висок стеклу. После транспортного полусна он чувствовал себя прескверно. Судорожно зевая, Дмитрий Маркович побрёл к троллейбусу.
Был час, когда горожане спешили на работу. Делали они это целеустремлённо и озабоченно. У пивного ларька и газетного киоска роились летучие очереди.
Улица грохотала, как будто она была заводским цехом без крыши. Воздух пах бензином и свежескошенной травой с газонов. Мельтешение лиц и машин вызывало с непривычки растерянность.
Диме казалось, что все вокруг замечают его уездную неуклюжесть. Он напустил на лицо выражение лёгкой скуки и брезгливо оттопырил нижнюю губу — так по его мнению должен был выглядеть истинно городской житель.
С первой попытки забраться в троллейбус не удалось. Не удалось и со второй. Горожане профессионально проводили силовые приёмы, оттесняя Дмитрия от двери. Он беспомощно провожал взглядом троллейбус, который откинув штанги, словно бегущий олень рога, мчался в урчащее металлом каменное нутро города.
Третья попытка оказалась успешной. Доктор забрался в троллейбус. Точнее, не забрался, а внесла его на заднюю площадку человеческая волна.
Нельзя было ни пошевелиться, ни даже вздохнуть полной грудью. Доктор стоял лицом к лицу с рослой блондинкой весьма внушительных форм. Их прижало друг к другу так тесно, что все, абсолютно все достоинства женщины Дмитрий ощущал слишком явно. Это не было неприятно, но на провинциальный вкус эскулапа как-то всё-таки не того, неловко как-то.
