– Поэтому с вами пойдёт Сантия. Моя дочь не один год изучала Самион. Я множество раз упрекал её в чрезмерной любви к Самиону. Множество раз запрещал изучать его, ибо наше служение принадлежало этому миру. Но снова и снова ловил её за различными книгами и картами о родном мире.
– Родном? – переспросил Бёрн.
– Самион – мир, откуда мы пришли в далёком прошлом. Да, большинство из нас забыло об этом, но многих тянет вернуться на родину. Лишь закон запрещает открывать врата.
– Ну, теперь самое время отправиться на родину, а!? – вновь завёлся Сорон.
– Нет! – отрезал атаракс, – Честно сказать, я доверяю вам больше, чем им, – Он подозрительным взглядом оглядел снующих туда-сюда эльфов, – В отличие от вас они, будучи сломленными, не смогут выполнить задание.
В этот момент к атараксу подбежал уже знакомый всем Омикус. Он запыхался и от того не сразу смог сказать то, что хотел:
– Там волчица! Она говорит, что пришла с ними, – указал он на троицу.
– Правда? – удивлённо взглянул на них король.
– Да! Она с нами! – резко вышел вперёд Бёрн. Аверин сразу понял в чём дело. Бёрн не просто так с лёгкостью уверовал во весь этот сокрытый от простых жителей магический мир. Наёмник всей душой хотел верить в него. Это давало ему надежду.
– Ладно, Омикус, приведи её сюда.
– Есть!
Спустя какое-то время лучник вернулся с волчицей, которую Аверин и Бёрн сразу признали. Она смотрела на наёмника полными ласки и любви глазами. Он не решался подойти, но в итоге она сама подошла к нему и ткнулась носом в ладонь. Он не мог больше спокойно стоять и упал на колени, заключив волчицу в объятиях.
– Вот это да! Наверняка это единственный ломар, который живёт в Гирделионе. Даже в Самионе они – огромная редкость. За их шкуру платят невероятные деньги, – произнёс атаракс.
– Ломар? – с любопытством поинтересовался Аверин.
– А вы не знали? – искренне удивился атаракс, переводя взгляд с одного на другого человека.
– Нет, – все как один ответили королю друзья.
И король рассмеялся от души. Ведь только что они заявили, что волчица пришла вместе с ними. Но при всëм этом никто и не знал, кем она является? Атаракс рассказал о том, кем является Исира. Оказалось, что она родилась в облике зверя. Но спустя несколько лет выяснилось, что она способна принимать вид человека. Атаракс объяснил, что существуют так называемые оборотни, которые по природе своей способны становиться зверьми. Их очень мало. Но рождённый ломар – это настоящая диковинка. Ещё большая редкость – ломар, доживший до возраста взрослого. Некоторые ломары при первом обращении были растерзаны собственными же родственниками, так как те не понимали, что происходит. Ночью они засыпали со своим чадом, а на утро на месте ребёнка лежит существо человеческой расы. Звери в испуге нападали на бедное существо, не понимая, что убивают собственное дитя.
– И вы понимаете её? – спросил Бёрн.
– Она имеет получеловеческое сознание, и мы способны её понять, – ответил Омикус.
– Мы видели, как её убили, – Бёрн смотрел в глаза возлюбленной, она отвечала взаимностью.
– Она просит передать, что это правда, – передал её слова атаракс, – Её убили. Но она задолго до того была готова к подобной смерти, и привязала свой дух к живому существу, в котором она сейчас и находится. Теперь она не способна перевоплощаться, и даже порой сознание самого зверя берёт верх над телом животного, но в большинстве своём она в сознании. Всё понимает и всё слышит. Это и правда удивительно, никогда не имел чести говорить с ломаром.
– А она говорит что-нибудь про меня?
– Она говорит, что ей жаль, что всё произошло именно так. Она бы с радостью провела с тобой остаток всей жизни. Но одно обстоятельство не позволяло ей сделать этот выбор, – Исира закинула передние лапы на плечи Бёрна, как бы обняв его.
– Передайте ей, что я не виню и всегда любил её, – сказал он, обнимая волчицу в ответ.
– Это не требуется, она всё слышит, – напомнил атаракс, улыбнувшись увиденному зрелищу, – Но время не ждёт, нужно собираться в путь. Если хотите, ломар отправится с вами. Сантия будет понимать её. Ломар – отличный помощник в этом деле.
Как в подтверждение слов эльфийского короля, затрубили трубы, означая сигнал тревоги.
– Проникновение! – послышались крики с платформ, которые находились на самой большой высоте эльфийского города.
Атаракс поднял руку вверх, с одной из таких платформ тут же спикировала чёрная птица. Аверин никогда таких не видел. Она стремительно спустилась вниз и уселась на руке короля. Атаракс снял с её лапки маленький свёрток бумаги, развернул её и, зачитав, выдохнул: «Началось»