— Ну, какие предложения на этот раз? — спросил Рогожин, изучая закрытые ворота.
— Жахнуть по воротам и внутрь, — краешком губ улыбнулся Смолин. — А если серьезно, то стража не выглядит особо бдительной, да и сигнализация на стенах какая-то несерьезная. Такую обойти с закрытыми глазами можно.
— Угу, особенно тебе, который и так глаза постоянно закрывает, — улыбнулся в ответ Рогожин.
Задуматься было над чем. Формально, любое поселение, находящийся на территории какого-либо баронства и носящее статус вольного города, дарованного торийским королем, не имело сюзерена и платило налоги только короне, а потому находилось под защитой непосредственно короля и являлось неприкосновенной для баронов территорией. Такое положение вещей полностью устаивало королевского казначея, который получал с подобного поселения больше налогов, чем со среднего баронства. Конечно, самим баронам вовсе не улыбалось иметь на своей территории неподконтрольные источники доходов, имеющих собственную стражу, нередко вооруженную и обученную ничуть не хуже самих баронских дружин, зато, пока в Ариолу поступали налоги с таких городов, сборщики налогов обращали меньше внимания на них самих. Да и от собственных излишне свободолюбивых пейзан легче избавляться, ведь, как известно, из города выдачи нет. Главное, самому клювом не щелкать, дабы все не разбежались, а те, кто работать не хочет, и так будет отлынивать. Потому муниципалитеты по всему баронскому Редзиллу жили более-менее спокойно. Но, как известно, крепко спит лишь тот, у кого ворота на запоре, а потому любой город мог, в случае необходимости защитить себя. Да и столичная канцелярия давала городские грамоты не всем подряд, а только тем, кто уже и сам мог отбиться от баронской дружины, но кто не желал сражаться с королевскими войсками. А потому чаще всего, город еще перед тем как в муниципалитете появлялась жалованная грамота, уже имел прочные стены, крепкие ворота и бдительную стражу. Да и после получения заветной грамоты зевать не стоило: грамота грамотой, но если город на копье возьмут, никакая грамота не поможет, больно уж добыча богатая.
А потому и Ворток был обнесен довольно высокой, по оценкам электронного бинокля почти десятиметровой стеной, а крепкие на вид ворота были уже закрыты.
— Ну, какие предложения на этот раз? — спросил Рогожин, изучая закрытые ворота.
— Можно тут заночевать, а уж с утреца пройти через ворота, а можно и прямо сейчас жахнуть по воротам и внутрь, — краешком губ улыбнулся Смолин. — А если серьезно, то стража не выглядит особо бдительной, да и сигнализация на стенах, конечно, запутанная, но какая-то несерьезная. Такую обойти с закрытыми глазами можно.
— Насчет жахнуть, это ты, конечно, загнул, — ответил в ответ Рогожин, — но и ночевать тут не хочется. Как думаешь, можно будет внутри найти где переночевать?
— Веришь, нет, я там ни разу не был, — тихонько возмутился Смолин, — проверять тоже не особо хочется.
— Ладно, — принял решение Рогожин, — идем внутрь, там тихонько вламываемся в какой-нибудь домик попроще, а дальше или в местный магазин, или в путь.
— Может, обойдемся без вламываемся? — помрачнел Смолин. — А то ведь потом придется свидетелей не оставлять.
Виктор призадумался: им следовало торопиться со смешиванием с толпой и легализацией, но и привлекать лишнее внимание к себе не стоило. А в том, что лишние трупы привлекут к ним внимание, он даже не сомневался.
— Как думаешь, тут преступность есть? — спросил он у Александра.
— Ну, кому-то же вез Квил погремушки, явно нелегально вез, кстати. Хотя, уверен, до нашей им далеко, — ответил тот, поняв мысль. — Можем, в принципе, к этому хмырю, который очередной посредник, в таверну заявиться, мол, мы вместо Квила, но, опять же, в таком виде не появишься. Или опять всех свидетелей мочить. А рассчитывать, что к специально к нашему приезду на улицу гопники выйдут, я бы не стал.
После недолгого обсуждения пришли к решению: проникать в город, тихонько, не будя хозяев, обокрасть домишко на окраине, и либо найти место переночевать в городе, либо перелазить обратно за стену и с утра в обновке входить в город легально.