Получив записку, Кар-Ваан колебался недолго. Пусть рейс прошел удачно, и им следовало бы поторопиться домой. Но, с другой стороны, подобные предложения поступали не так часто, как хотелось бы, а потому и игнорировать его совсем не стоило. Тем более что потенциальные пассажиры сильно торопятся и, не приняв сейчас это предложение, он, хорошо себя зная, рисковал уже завтра начать раскаиваться в необдуманном поступке. Тем более что "Пенитель" практически готов к выходу и ждет лишь начала отлива. Кар-Ваан вышел на верхнюю палубу и, прищурившись, осмотрел гавань. Его глаза загорелись недобрым огоньком, и он приказал:
— Лер-Миира ко мне!
Когруз морской пехоты Лер-Миир очень ответственно относился к любому заданию, каким бы незначительным оно не казалось, а потому и на этот раз захват прошел без осечек. Рис, ловко орудуя баллистой, которую он по природной скромности и какому-то недоразумению называл арбалетом, закинул в комнату, где находился объект, горящий порошок берга и негатор, обычный набор при поимке неофитов. Первый не давал ему сосредоточиться на обороне, а второй сводил оборонительные возможности к нулю. После чего все дальнейшие действия заключались в активации "Мертвой сети", еще одного изобретения охотников за магами, не дающей жертве возможность использовать свою силу. Ну и, естественно, прихватить добычу и подчистить следы. Правда, добычу необходимо забирать со всеми мерами осторожности, мало ли, что умеет этот безобидный с виду, но очень странной формы жезл, от которого явно несет магией.
Рогожин бодро поднимался по лестнице в комнату, насвистывая несерьезный мотивчик. Единственное плохое, что с ним произошло, это окончательно вырубившаяся маскировка, из-за чего он одного настороженно шел по улице, внимательно осматривая прохожих на предмет цветной ауры, но, к его удивлению, лишь двое встреченных могли похвастаться белыми полосками потенциального мага. В основном же это были обычные люди, а потому он постепенно расслабился. А вот хороших новостей было куда больше. И самой важным для Рогожина было то, что ему удалось обменять свои ржавые железки на великолепнейший клинок, по форме напоминавший нож армейского спецназа. Он прекрасно понимал смысл потаенных смешков, которыми обменивался кузнец с подмастерьем, которым попался "лох", но, тем не менее, был полностью доволен обменом. Кроме того, он прикупил множеством мелочей, необходимых в пути и поэтому поднимался в отличном расположении духа. Поднявшись же, он наткнулся на куда менее приятную картину.
Выхватив нож из-за пазухи, он буквально переместился к вышибленной двери и встал на пороге, замерев от неожиданности. Картина нападения читалась с полувзгляда, а потому Рогожин, убедившись, что нападавшие торопились и не удосужились забрать еще и его мешок, слетел вниз и, схватив трактирщика, ласково, чуть ли не шепча, спросил его:
— Скажи, любезный, куда ушел постоялец, с которым я прибыл сюда? Возможно, он ушел не один, а с друзьями. А я очень не люблю, когда мои друзья покидают меня, не попрощавшись.
Сочетание приторно-ласкового тона со зловещим, не обещающем ничего хорошего выражением лица и тусклым блеском двадцатисантиметрового ножа было довольно впечатляющим, отчего трактирщик не стал долго отпираться и быстро объяснил. Хотя возможно, свою роль сыграло и то, что пришлых охотников за людьми не так жаловали, как своих, которые не скупились на комиссионные, и поэтому он просто не видел смысла в лишнем геройстве. Хотя конечно, нахал, осмелившийся угрожать уважаемому человеку, будет наказан. И возможно, очень скоро, они встретятся со своим дружком на одном невольничьем рынке. А может и не встретятся, это, в конце концов, не от имущества зависит…
Но Рогожин все равно опоздал — каххарский рейдер уже вышел из гавани.
Стремглав спустившись к порту, он увидел лишь то, как на вышедшем из порта длинном узком корабле распускались широкие паруса. Грациозный черный хищник выходил из-под защиты берега и набирал в них все больше и больше ветра, а потому ускорялся. Бывший спецназовец видел, что ни одно из ошвартованных суден не сможет догнать построенный специально для погонь или уходов от них корабль, даже если выйдет немедленно, безо всякой подготовки, а потому метания бессильны. Он лишь бессильно сжимал кулаки и молча смотрел вслед уходящему рейдеру. Лишь один раз он разжал зубы, чтобы произнести:
— Русские своих не бросают, — и в этом обещании была и надежда о скорой встрече, и предупреждение о грядущих неприятностях неведомым похитителям.
Этот парнишка, которого за два года, проведенные в подземелье, он видел гораздо меньше, чем за последние три дня, стал за это время дорог ему. Он не мог бросить соотечественника, попавшего в беду, а поэтому планы по возвращению домой немного откладывались. Рогожин осмотрелся, оценивая ситуацию, прикидывая, не привлек ли он излишнего внимания. По всему выходило, нет.
Но внимание на него, все же, обратили.