Гитлер и его бог полностью

Существовала ли когда-нибудь на свете раса, которую можно было бы назвать еврейской? Согласно Андре Пишо, к которому мы вновь обращаемся за разъяснениями, однозначного ответа не было даже во времена Вашера де Ляпужа. Когда, следуя пути, указанному Дарвином, создавались первые генеалогические деревья человечества, евреи порой оказывались на самой вершине вместе с арийцами. При этом, как мы уже видели, эти деревья зачастую росли не из фактов, обретенных научным методом, а из почвы, сдобренной необузданной фантазией и культурными предрассудками. Пишо называет их романами.

«Охарактеризовать еврейскую расу, несмотря на то, что в 1860 годах Геккель признал ее существование, было бы непросто», – пишет Пишо. То, что действительно имело место, так это восточноевропейские еврейские общины, изолировавшиеся от остального населения, вступающие в браки лишь между собой и порождавшие «устойчивые генетические группы». Позже расистские ученые ошибочно сочтут эти признаки достаточными условиями существования расы. Однако евреи «веками смешивались с другими европейскими народами» и были, безусловно, «хорошо интегрированы» в немецкое общество.

Вашер де Ляпуж в существование еврейской расы не верил. «В итоге евреи оказываются не расой, а национальностью, главной общей характеристикой которой является религия и особая психология – результат небольшой ханаанейской примеси. Да, они рассеяны среди других народов и порой действительно являются для них тяжелым бременем, но в антропологическом смысле расы израильтян не существует… Преследования, которым они стали подвергаться повсюду, постепенно удалили из их среды явно выделявшиеся элементы – вместо пресловутой вездесущности евреев перед нами лишь еще один, и довольно любопытный, пример социального отбора». Следовательно, общность народа, называемого «евреи», основана на «психологической конвергенции», а не на физиологических или таксономических чертах. Быть евреем – по Вашеру де Ляпужу – значит принадлежать некоторой группе с «еврейской ментальностью», которая является результатом религии и традиции.

Пишо говорит в заключение: «Понятие расы – еврейской или любой другой – никогда не имело того субстанционального статуса, которым его наделяли историки». Это означает, что идея «расы» не имеет под собой научной основы. Но как раз потому, что строгого определения этого понятия не было, евреев могли называть расой, «хотя в их случае не было никакого ясно определенного биологического критерия. Считали ли эту квази-расу низшей? Не совсем так. Она была, скорее, «нежелательной». Вашер де Ляпуж, хотя и является антисемитом, не считает евреев низшей расой. Скорее, он рассматривает их в качестве модели для создания новой аристократии естественными или евгеническими методами». И здесь Пишо приводит слова Гитлера, которые тот продиктовал Борману в берлинском бункере в один из своих последних дней: «Еврей – по сути чужак, и еврейская раса – это прежде всего общность ума, сформированного веками преследований, которым они подвергались»²⁴¹. Есть несколько свидетельств того, что Гитлер против воли восхищался евреями, прежде всего из-за несгибаемого духа их народа и замечательного интеллекта. Но это тайное восхищение лишь подливало масла в огонь его яростной, сумасшедшей ненависти.

В первые десятилетия XX века в Германии еще была очень влиятельна средневековая система гильдий, и каждый желающий заняться каким-либо ремеслом вынужден был с этим считаться. Например, Эмиль Морис, человек с еврейскими корнями, личный шофер Гитлера, поначалу был подмастерьем и зарабатывал на жизнь починкой часов. Затем он делал то же самое уже в собственном магазине и в итоге стал часовых дел мастером. Порой Гитлер заказывал у него золотые часы для подарков в особых случаях²⁴².

Устойчивость этого средневекового обычая в обществе, которое на поверхности выглядит современным, – это симптом, знакомый нам по нескольким последним главам. Средневековые привычки оставались частью менталитета среднего класса, и это стало причиной его отсталости, в то время как ускоренное промышленное развитие определяло условия жизни низших классов. Уважительное отношение к традиционным ремеслам соответствовало устаревшему отношению к деньгам: в идеях капитала и процента чувствовалась угроза. Рождались теории, подобные теориям Готфрида Федера, который ратовал за то, чтобы мир вернулся к некоему подобию бартерной экономики. Евреев тесно связывали с мировым капитализмом. Подозревали даже, что они управляют развитием капиталистической системы по всему миру. И если что-то и было синонимом еврея – так это деньги.