«Этот мощный удар, практически разом уничтоживший французский флот как военный фактор, произвел глубочайшее впечатление на все страны, – пишет Черчилль. – Эта Великобритания – которую многие уже списали со счетов, которую иностранцы считали балансирующей на краю пропасти, готовой сдаться перед напором военных сил, объединившихся против нее, – наносит безжалостный удар по своим вчерашним ближайшим друзьям, на время обеспечивая себе безусловное господство на море. Стало ясно, что британский военный кабинет ничего не боится и не остановится ни перед чем. Так оно и было»419.
Но Британия оставалась «в осаде» довольно продолжительное время, и ее руководители действительно не могли предложить своему народу ничего, кроме «крови, труда, слез и пота». Военные катастрофы следовали одна за другой: Северная Африка, Греция, Крит… «К сентябрю 1942 года завоевания Гитлера выглядели на карте ошеломляюще. Средиземное море стало практически внутренним озером стран оси Берлин-Рим. Германия и Италия владели его северным берегом от Испании до Турции и южным – от Туниса почти до самого Нила, не доходя до него шестидесяти километров. Немецкие войска занимали территории, протянувшиеся от норвежского Северного мыса до Египта, от Атлантики в Бресте до нижнего течения Волги» (Вильям Ширер420).
Шри Ауробиндо надеялся, что Великобритании удастся продержаться год или две зимы; она продержалась. Во вторую зиму ход событий решительно изменился. «Операция Факел», англо-американское вторжение в Северную Африку, началась в ночь с 7 на 8 ноября 1942 года, как раз когда Роммелю со своим Африканским корпусом пришлось отступить от Эль-Аламейна. Когда же завершилась Сталинградская битва (31 января), исход войны был практически предрешен – к тому времени Красная Армия уже развернулась в полную силу своей боевой мощи, а Соединенные Штаты, шокированные японским нападением на Перл-Харбор, вступили в войну на стороне антигитлеровской коалиции. Сегодня мы знаем, что именно те события предрешили исход войны. Но тогда сражения по-прежнему шли по всему миру, неся страдания, разрушения и смерть, которым, казалось, не будет конца.
В своей книге
В ходе Второй мировой в октябре 1940 года, когда Югославия подписала протокол, делающий ее полностью зависимой от Германии, Шри Ауробиндо заметил: «Если эти новости верны [они были верны], это начало конца Балкан. Болгария не будет сопротивляться. Греция окажется беспомощной без поддержки Турции, а что Турция может сделать одна? Таким образом, Гитлер окажется в Малой Азии, а это значит – на пути в Индию. Это проделки асура. Теперь движения Гитлера становятся ясны. Он попытается продвинуться к Средиземноморью, захватить Суэцкий канал, а затем Египет…»422 Примерно тогда же Шри Ауробиндо сказал: «Если бы ему не мешала Англия, Гитлер сначала разобрался бы с Россией, а затем двинулся в Азию и, в конечном счете, в Индию»423. Хотя Англия и не поддалась, Гитлер все же пошел на риск, напав на Россию и ввязавшись в войну на два фронта. Он вновь был верен своим основным идеям, одной из которых было завоевание «жизненного пространства» на Востоке. Африканский корпус продвигался к Египту и Суэцкому каналу, одновременно Южная группа армий в России шла к Каспийскому морю и Кавказу. Они сходились словно клещи, открывая немецким армиям путь в Азию.
Для Шри Ауробиндо с самого начала не было сомнений, что Гитлер стремится к мировому господству. «Он явно нацелен на всемирную империю… Фронт господа – это фронт духовный, который пока существенно отстает. Гитлеровская Германия – это не фронт господа, это асурический фронт, с помощью которого асур стремится к господству над миром. Это нисхождение витального мира в человеческий, с тем чтобы установить свое господство на земле»424.
