Гитлер и его бог полностью

Несмотря на эту победу, ситуация, в которой оказалась Великобритания, была мрачной, и любой другой руководитель на месте Черчилля мог бы пойти на попятную в этой, казалось бы, безнадежной ситуации. Британия должна была в одиночестве противостоять мощному и опьяненному победами врагу; она лишилась большей части своего тяжелого военного снаряжения – экспедиционной армии пришлось оставить его на континенте. К тому же бесчисленные стратегические проблемы каждый день ухудшали ситуацию в ее огромной империи на Востоке. Более того, до британцев, которые теперь подвергались серьезным бомбардировкам в Лондоне и в других местах на юге страны, доходили лишь плохие вести – ни единого луча надежды. Военная помощь Соединенных Штатов была сомнительна – Рузвельт был занят своими внутриполитическими битвами. Однако Черчилль не колебался – во всяком случае, на публике. Гитлер «разлегся на всю Европу», и Великобритании «выпала честь быть единственной защитницей ее свободы». «Если Англия сможет продержаться по крайней мере год или две зимы, тогда есть шанс», – сказал Шри Ауробиндо⁴⁰⁰.

Унижение Франции

Перемирие между Германией и Францией было подписано 22 июня 1940 года в Компьене. Гитлер организовал унизительнейшую церемонию, потребовав, чтобы оно было подписано на том же самом месте, где в 1918 году сдалась Германия, и в том же самом вагоне – для этой цели он был доставлен из музея в Париже. Едва маршал Петен вошел в состав военного кабинета, как Шри Ауробиндо предупредил, что тот опасен. Теперь он выразился резко: «Этот глупец Петен продал Францию». «Петен убил Революцию – революцию, которой потребовались еще три революции, чтобы упрочиться и закрепиться»⁴⁰¹. Мы знаем, как для Шри Ауробиндо были важны идеи Просвещения и Французской революции, необходимые для будущего развития человечества, мы знаем и то, что Гитлер боролся против них.

«Гитлер позаботится о том, чтобы Франция не смогла больше подняться… Франция будет ужасно истощена», – сказал Шри Ауробиндо⁴⁰². Именно это и произошло, хотя Петен и его пособники думали, что сумеют уберечь страну от унизительных оскорблений и жадности Гитлера. Францию разделили на пять частей. Эльзас и Лотарингия вновь стали немецкой территорией. Север страны был объединен с Бельгией в некий временный протекторат (со временем он будет аннексирован и включен в Великую Германию). Атлантическое побережье с его бесценными портами было оккупировано. «Виши»[40] Петена стала, в некотором смысле, независимой страной со своим правительством. Пятая часть – юг страны – была оккупирована Италией, это была ее доля в разделе добычи. Гитлер с избытком добился осуществления Kriegsziele (военных целей) Первой мировой войны. У него никогда не было сомнений, что Францию нужно использовать, эксплуатировать и выжать насухо. И если он позволил какое-то время существовать режиму «Виши», то просто потому, что был слишком занят другими делами. Выражаясь словами Роберта Пакстона, «сотрудничать хотел только Петен, Гитлер желал лишь добычи»⁴⁰³.

Шри Ауробиндо опасался, что Гитлер разрушит Париж. «Париж был центром человеческой цивилизации на протяжении трех веков. Сейчас он разрушит его. Это знак асура. История повторяется. Греко-римская цивилизация также была разрушена германцами… Маловероятно, что Германия сохранит Париж. Разрушение Парижа означает разрушение современной европейской цивилизации»⁴⁰⁴. Осведомленные люди сообщают нам, что Шри Ауробиндо верно смотрел на вещи.

Шпеер цитирует следующие слова Гитлера: «В прошлом я часто подумывал, не разрушить ли нам Париж». «Хоть я и привык к его импульсивным замечаниям, – пишет Шпеер, – я был, тем не менее, шокирован этим холодным проявлением вандализма. Точно так же он относился к разрушению Варшавы»⁴⁰⁵. Ганфштенгль свидетельствует о том, что разрушение Парижа было у Гитлера чем-то вроде навязчивой идеи. «“Во Франции мы поступим решительно! – кричал он. – Мы превратим Париж в руины! Мы должны разорвать цепи Версаля!” Бог мой, думал я, Париж в руинах, Лувр и все сокровища искусства уничтожены. Каждый раз, когда Гитлер приходил в это состояние, мне просто физически становилось плохо»⁴⁰⁶. А Фест пишет в книге Der Untergang («Крушение»): «Согласно Францу Гальдеру, начальнику генерального штаба, во время кампании против Польши Гитлер настоял на том, что Варшаву нужно бомбить, хотя город уже был готов сдаться. Он с восторгом наблюдал за разрушением в полевой бинокль. Позже он предполагал разрушить Париж, а также Москву и Ленинград…»⁴⁰⁷