Как только Гитлер закончил свою речь, Йозеф Геббельс, представитель национал-социалистов Севера и личный секретарь Грегора Штрассера, вскочил на ноги.
«Господин Адольф Гитлер совершенно прав, - заявил он (слова «фюрер» еще не было в нацистском словаре). - Его аргументы так убедительны, что не будет ничего плохого, если мы признаем свои ошибки и присоединимся к нему».
Никто в партии не забыл невероятного поведения Геббельса. Ветераны партии до сих пор говорят о нем как о «бамбергском изменнике».
Казалось, Гитлер предвидел этот кульбит маленького уродца. Теперь он решил, что Грегор Штрассер, изолированный от своих товарищей, находясь во враждебном окружении, перед лицом жестокого поражения будет не в состоянии оказывать сопротивления.
На следующий день неизбежно должно было состояться генеральное сражение между Адольфом и Грегором.
«Я решительно защищал свою точку зрения, - говорил мне Грегор, - но я чувствовал, что Гитлер получает явную поддержку. Он редко впадал в ярость, наоборот, он призвал на помощь показное благородство и мастерски использовал свое необыкновенное искусство обольщения. Один или два раза он подходил очень близко ко мне, и я думал, что он вцепится мне в горло, но вместо этого он клал мне руку на плечо и начинал разговаривать со мной, как с другом. «Послушай, Штрассер, - говорил он, - ты ведь не партийный фонд и начинай жить так, как ты заслуживаешь».
Я с растущей тревогой слушал рассказ Грегора, слишком хорошо понимая, как собирается действовать Адольф Гитлер. Он пытался превратить Грегора в свое послушное орудие, в раба партийных денег, то есть проделать то, что он уже сделал с остальными.
Компромисс, который был найден в результате ораторских баталий между Гитлером и Грегором, не был столь уж гибельным для нас. Мы сохранили независимость, право управлять своим издательством и издавать «Национал-социалистише брифе». Но мы должны были отказаться от своей программы и вновь вернуться к гитлеровским «25 пунктам».
«Основное, - посоветовал я Грегору, - не продавай аптеку и не бери у него денег».
Вскоре я оказал юридические услуги одному крупному промышленному концерну. По окончании работы я получил солидную премию, и на эти деньги мы наконец-то открыли издательство «Кампфферлаг» и купили сначала шесть, а потом восемь газет, которые позже стали выходить ежедневно.
Борьба между нами и Адольфом продолжалась все более ожесточенно. Мы начали широкую пропагандистскую кампанию по защите наших идей, и наша демократическая организация противостояла откровенно капиталистическим тенденциям национал-социалистической партии Юга. В конце концов мы даже стали для них серьезными конкурентами. В период с 1926 по 1930 год дела «Кампфферлаг» шли все лучше и лучше, и оно даже превзошло прославленное своей изобретательностью издательство Макса Аманна «Эхер Ферлаг».
В 1928 году, живя у своих родителей в Динкельсбюле, я сделал попытку найти точки соприкосновения с Гитлером. Адольф ответил пропагандой макиавеллизма.
Тем временем Герман Геринг вернулся из долгого путешествия по Италии и Швеции. Он начал плести интриги с целью получить место в парламенте. При этом Геринг без колебаний, не особенно стесняясь в выборе средств, стал оказывать давление на своего давнего товарища по оружию Гитлера.
«Или я стану депутатом, или я выступлю против партии, дабы компенсировать ущерб, нанесенный мне ранением, полученным 9 ноября 1923 года», - заявлял он.
Действительно ли Адольф позволял запугивать себя?
Я думаю, что нет. Грегор, более доверчивый, чем я, сказал мне однажды:
«Ты знаешь, что Коха выгнали, а его место занял Геринг? Эта свинья шантажировала Гитлера».
Я был более дальновидным, чем Грегор, и поэтому хорошо понимал, какую пользу мог извлечь Гитлер из Геринга, бывшего офицера с прекрасными связями в кругах крупных промышленников Германии. Без него Гитлер, несомненно, так и остался бы в кругу второразрядных капиталистов. Но с помощью Геринга он познакомился со знаменитым магнатом Тиссеном, с Кирдофом, который распоряжался секретным фондом тяжелой индустрии, и, наконец, с финансовым гением Ялмаром Шахтом. Перед Гитлером открылись широкие жизненные перспективы. Военное снаряжение, которым он нас снабжал, стоило очень больших денег.
Я несколько раз приезжал в Мюнхен и много раз брал интервью у Гитлера. Его речи раз за разом становились все более грозными и неистовыми. Именно в 1928 году в его доме я и познакомился с Гели Раубаль, но история с этой девушкой не сыграла никакой роли в развитии глубокого антагонизма между мной и Гитлером.
Тем временем Гиммлер, соблазненный предложением Гитлера стать командиром СС, или чернорубашечников, отказался работать на моего брата и перешел на сторону Адольфа.
