«Я даю вам слово чести, - заявил Гинденбург, - что богемский ефрейтор никогда не будет канцлером».
Грегор поехал в Мюнхен, чтобы проконсультироваться с Гитлером и передать ему слова Гинденбурга.
После некоторых колебаний Гитлер дал принципиальное согласие на назначение Грегора вице-канцлером и пообещал приехать в декабре в Берлин, чтобы обсудить детали формирования нового кабинета фон Шлейхера.
Я уже отмечал, как быстро менялись события в 1932 году. Грегор, заручившись поддержкой Гитлера, предложил Шлейхеру нового союзника - лидера свободных немецких профсоюзов господина Теодора Лейпарта.
И вновь встревожилось прусское юнкерство. Для чего они свергали Брюнинга, если правительство вновь движется влево?
Осознав свою ошибку, Гугенберг и Шахт возобновили переговоры с Гитлером. Фон Папен также искал союза с ними. Примирение бывшего канцлера с Адольфом произошло в Кельне, в доме богатого финансиста еврейского происхождения Шредера, который оплачивал счета новой нацистской избирательной кампании.
- Все равно, пока старик жив, я никогда не стану канцлером, - сказал в этот день Гитлер.
- Ну, мой друг Оскар фон Гинденбург, сын президента, говорил мне совершенно другое, - ответил фон Папен.
Это была преднамеренная ложь со стороны фон Папена, но этого оказалось достаточно, чтобы Адольф страшно обиделся на Грегора.
Через несколько дней при их встрече в Берлине разразился чудовищный скандал. Геринг и Геббельс, абсолютно сбитые с толку созданием правительства Шлейхера - Штрассера - Лейпарта, умело раздували ярость Гитлера, чтобы навсегда дискредитировать в его глазах Грегора и Лейпарта. «Грегор, - сказал Геринг, - хочет власти, чтобы свергнуть, а потом и уничтожить тебя».
Бледный от бешенства Гитлер бросил в лицо моему брату клеветнические обвинения, уже озвученные Герингом и Геббельсом.
- Господин Гитлер, неужели вы думаете, что я способен на подобные поступки? - спросил Грегор, глядя прямо в лицо человеку, которому он честно и преданно служил много лет, но до сих пор отказывался называть «мой фюрер».
- Да! - заорал ему в ответ Гитлер. - Я верю в это! Я убежден в этом! У меня есть доказательства!
Грегор резко повернулся и вышел из комнаты, не говоря ни слова.
В тот же самый вечер он ушел со всех своих постов, отказался от мандата депутата рейхстага и уехал с семьей на Юг. Он ни с кем не разговаривал, никого не посвятил в свою тайну, но остался в партии, решив в качестве рядового бойца продолжать борьбу за дорогие ему идеалы национал-социализма и за человека, который предал и оклеветал его.
Между тем в резиденции рейхсканцлера произошла не менее драматическая сцена.
- Правда ли это, - спросил фон Шлейхер своего старого друга фон Папена, - что вы с Гитлером готовите заговор против меня?
- Это ложь, - отвечал тот.
- Подумай, Франц, Ты можешь дать мне честное слово?
- Я даю тебе честное слово, - торжественно ответил капитан гусарского полка фон Папен.
Генерал Шлейхер, потерявший дар речи от возмущения, вынул из бумажника фотографию, на которой финансовый магнат Шредер беседовал с Гитлером и фон Папеном у входа в свой дом. Фон Папен попытался оправдаться, но Шлейхер прервал его.
- Хватит. Я знаю, чему верить, - сказал он.
В тот же вечер перед отъездом Грегор встретился со Шлейхером, Шлейхер был возмущен не столько деятельностью фон Папена, сколько его лживостью.
- И это офицер, немецкий офицер, - повторял он. - Мне стыдно за рейхсвер!
- Что вы собираетесь делать?
- Ничего. Любое мое действие будет выглядеть как личная месть. Меня не пугают их интриги.
Однако генерал Шлейхер оказался излишне самоуверенным типом. Оскар фон Гинденбург, коварный и подлый интриган, обратил внимание своего престарелого отца на мнимую моральную распущенность канцлера и его вымышленные любовные похождения. Речь от 15 декабря 1932 года, в которой канцлер выступил с заверениями в том, что он пойдет путем социальных реформ, и назвал себя «социальным генералом», испугала старого Гинденбурга не меньше, чем капиталистов. Дни пребывания фон Шлейхера у власти были сочтены, но он понял это лишь 28 января 1933 года, когда было слишком поздно.
За два дня до того я обедал с французской журналисткой мадам Женевьевой Табуи в ресторане на Унтер-ден-Линден.
- Совершенно нечего бояться, - уверяла меня эта очаровательная женщина.
- Я только что от Шлейхера, и он сказал мне, что крепко держит Гитлера в своих руках.
- Хорошо бы, - ответил я с улыбкой, - но если это так, то пусть держит его крепче, а то будет слишком поздно.
Интересно, вспоминает ли хоть иногда мадам Табуи эту нашу беседу?
И вновь Гинденбург заявил о том, что так продолжаться больше не может. «Красный генерал» Шлеихер должен уйти в отставку, а пост канцлера должен был вновь получить фон Папен. Гитлеру в крайнем случае следовало предоставить пост вице-канцлера.
Той же ночью состоялась встреча, в которой приняли участие Гитлер, фон Папен, Гугенберг и лидеры «Стального шлема» Зельдте и Дюйстерберг.
- Я должен стать канцлером, - настаивал Гитлер, - или я отказываюсь поддерживать новый кабинет.
Однако Гугенберг был непреклонен.
