Рейх размещал заказы на производство товаров и строительство и соглашался на цены, которые, в дополнение к доходу предпринимателя, включали оплату ускоренной амортизации (то есть при допущении по умолчанию, что изнашивание оборудования происходит быстрее, чем обычно), что было равносильно возмещению затрат на выплату процента и к уступке бонуса, который фирма должна была использовать на расширение производства (схема самофинансирования). В 1937 году отношение ставки процента к стоимости продажи снизилось до 0,4 процента (64).
Коммерческим банкам были делегированы чисто дисконтные функции: они все же сохранили привилегированное право взыскивать процент за векселя, предоставленные государством, но, однако, им пришлось отказаться от куда более важной прерогативы диктовать сущность и направление инвестиций, так же как и от высокой, полученной этим последним способом ренты (65). Эта рента присваивалась не коммерческими банками, а государством, которое и отдавало ее предпринимателям в виде Preisfinanzierung (ценового финансирования).
В течение этого цикла уровень заработной платы рабочих был заморожен на уровне депрессии 1932-1933 годов, то есть на 21 процент ниже, чем в благополучном 1929 году (66). Декрет, ограничивавший цены, был издан, однако, только в ноябре 1936 года. Таким образом, на фоне ограничения потребления было увеличено производство вооружений, а исходные заимствования из краткосрочных превратились в долгосрочные; так началась консолидация.
Теперь немцам говорили, что вложенные ими деньги будут заморожены — истечение срока действия государственных ценных бумаг постепенно было продлено (28 лет с момента проведения первого аукциона государственных облигаций в 1935 году 4 процента годовых). Война должна была сделать доступной оплату всех счетов. Экономика тем временем находилась на подъеме: с 1933-го по 1936 год германский ВВП увеличивался в среднем на 9,5 процента в год, а производительность труда и в мастерских на 17,2 процента. Средний уровень государственного потребления увеличивался в год на 18,7 процента, в то время как частное потребление увеличивалось ежегодно всего лишь на 3,6 процента (67).
В 1936 году военные расходы составили приблизительно половину всех государственных затрат. И эта доля с тех пор стала быстро расти.
Нацистские векселя первоначально оплачивались за счет налогов, но по мере консолидации финансовые руководители пришли к выплате одних только процентов по долгосрочным займам, отложив выплату основного долга до окончания воины. Откладывая таким способом наступление «черного дня», отмечали специалисты Английского банка в 1939 году (68), нацисты смогли выровнять кривую циклических падении и подъемов «на десять, а возможно, и на двадцать лет»: создавалось впечатление, что все усилия были проникнуты легкостью заимствовании под нулевой процент.
Гитлер слепо верил в свои дивизии. По-видимому, эту веру разделяли и те, кто поддерживал Гитлера финансово. Через четыре года Гитлер мобилизовал свои армии, дав к 1938 году работу девяти миллионам безработных (69), перераспределив богатства путем установления прогрессивного налога (70). улучшив в какой-то степени качество жизни к 1939 году и подавив малейшие инфляционные поползновения.
Наконец, избыток современных промышленных мощностей, которые искусственно сдерживались низким уровнем цен и развитие которых не подчинялось логике получения прибыли. Какой отсюда выход? Война. Шахт помог Гитлеру выманить на поверхность те денежные накопления, которые лежали под спудом в течение трех долгих лет, для того, чтобы под три-четыре процента финансировать войну. «[Шахт]: Мне надо было найти способ извлечь из сейфов этот дремавший на депозитах и в карманах капитал... а не ждать, что он и дальше останется там или потеряет свою ценность» (71).
В течение всего нацистского бума собственники денег накапливали проценты; им следовало дождаться окончания конфликта на Востоке — таково было общее понимание событий, — чтобы получить назад весь свой капитал. Они поэтому позволили Гитлеру израсходовать на выполнение этой миссии более 100 миллиардов марок (72). Это не было экономическим выздоровлением, а лихорадочной, замешенной на соленом поте, подготовке к последнему подвигу Геракла.
Не остались в стороне и зарубежные участники событий.
Из 34 видов сырья, без которых не может нормально жить и развиваться любая нация, Германия в достаточном количестве обладала только двумя — поташом и каменным углем (73). Что касается остального, то здесь она полностью зависела от химической промышленности и поставки иностранных друзей.
