ГИТЛЕР, Inc. полностью

Со времен Версаля элита раскололась на три течения: (1) ан­тибольшевистское, (2) группу «Круглого стола» и (3) умиротво­рителей (см. рис. 5.2).

Рисунок 5.2. Маскарад политиков и дипломатов Его Величества.

С 1919-го по 1926 год в правительстве доминировала первая группа, в которую входили ведущий специалист по иностранным делам сэр Эрик Саймон, посол в Берлине д'Эбернон и южноафриканский имперский министр Ян Сматс; в начале двадцатых годов они выступили как анти­французская фракция, благословившая тайное перевооруже­ние Германии, имея в виду создать из последней «бастион» про­тив коммунизма (106). Вполне вероятно, что именно эту группу имел в виду Веблен, когда в 1920 году намекал на то, что эти влиятельные государственные мужи плели в Версале заговор с целью восстановить германскую реакцию против русского большевизма. Но заговор оказался «круче», чем мог вообразить себе даже Веблен.

Истинным ядром имперского монолита была группа Милнера, позиция которой регулярно печаталась в ежемесячном обо­зрении «Круглый стол»*.

* См. главу 1.

 К этой партии также примыкали Сай­мон и Сматс, так же как и издатель «Тайме» Джеффри Доусон; два ключевых игрока министерства иностранных дел лорд Ло­тиан (Филипп Керр) и лорд Галифакс (Эдвард Вуд) и Сэмюэл (скользкий Сэм) Хор, имперский фактотум на все руки, проис­ходивший из старинного банкирского семейства, который про­вел в России всю Первую мировую войну, будучи сотрудником британской разведки, — «который был настолько тонким знато­ком своего дела, что царь обвинил его в том, что он заранее знал о готовящемся убийстве Распутина» (107).

В период между 1919-м и 1924 годом эти группы вместе кон­тролировали пятую часть кабинета министров, четверть — в пе­риод с 1931-го по 1935 год и одну треть — с 1935-го до 1940 года (108). Для того чтобы успешно вести такую двойственную поли­тику и ждать, как будут разворачиваться события, «Круглый стол» делал вид, что поддерживает — в качестве своей офици­альной политики — абсолютно фальшивый сценарий «мира из трех блоков», согласно которому Германия могла свободно рас­поряжаться в Центральной Европе, ограниченная, правда, на западе защитным валом Британии и Франции, а на востоке оборонительными линиями «отдаленной... и едва обозримой Российской империи» (109).

Версальский договор (1919) и план Дауэса (1924) были преимущественно плодом усилий этих двух групп (ПО).

Была, наконец, группа умиротворителей, включавшая в се­бя разнородное собрание парламентских заднескамеечников, таких как Черчилль и Ллойд Джордж, рекомендовавших «по­четный мир» (111), «беспартийные» технократы типа Норма­на и ряд интеллектуалов — публицистов и писателей типа Кейнса. Все они наперебой старались проявлять благодушие по отношению к вчерашнему врагу и завязывать с ним друже­ские отношения во имя «честности и уважительного отноше­ния к сопернику».

Таким образом, в самый разгар действия плана Дауэса импе­рия располагала добротным набором из трех масок: дружеской маски умиротворителей, маски непримиримых и твердолобых антикоммунистов и безмятежной маски умеренного подхода «Круглого стола». К концу периода веймарской инкубации ан­тикоммунисты отошли на задний план, в то время как стали на­бирать силу умиротворители, но над всеми возвышалась чопор­ная физиономия джентльменов «Круглого стола», и, более того, в политическом спектре появилась даже такая грань, как про­германская партия, руководимая Рольфом Гардинером и подоб­ными ему чувствительными личностями, тяготевшими к обще­му с немцами наследию нордического фольклора (см. рис. 5.2). Это было, однако, маргинальное движение, лишенное народ­ной поддержки и политического влияния (112). Британия в це­лом не испытывала прогерманских чувств, а такие движения были рассчитаны на легковерную публику.

Но настоящий маскарад начался после того, как Гитлер про­держался у власти полгода.

На дипломатическом фронте фюрер начал с того, что 26 ян­варя 1934 года подписал союз с Польшей: это был сигнал к окончанию прежней секретной политики германских генера­лов, которые совместно с Россией вооружались, намереваясь также вместе напасть на Польшу, своего общего врага. Гитлер, напротив, желал видеть Польшу вовлеченной в антибольше­вистскую кампанию, которую предстояло возглавить нацист­ской Германии.

9 апреля 1934 года Германия публично объявила о своем пе­ревооружении — вопреки условиям Версальского договора. Франция встревожилась. В это время Германия принимала гос­тей: капитана Королевских военно-воздушных сил Уинтерботама, разведчика, который сопровождал Розенберга во время осеннего турне последнего по лондонским клубам в 1931 году*,

* См. главу 4, стр. 287-289.