Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности полностью

После 1945 года личный адвокат Гитлера и бывший генерал-губернатор Польши д-р Ганс Франк вновь подкинул дров в костёр публичных дискуссий. Незадолго до казни он написал воспоминания «Перед лицом виселицы», где изложил следующую историю, дотоле неизвестную: в конце 1930-го года Гитлер показал ему некое письмо со словами, что «его шантажирует один из самых жутких родственников в связи с его, Гитлера, происхождением». Родственник намекнул, что «учитывая определённые высказывания в прессе не в наших интересах разглашать определённые обстоятельства в истории нашей семьи». Дело в том, что «в жилах Гитлера течёт еврейская кровь, и поэтому ему вряд ли пристало быть антисемитом»[227].

Франк пишет, что Гитлер поручил ему расследовать это дело в режиме строгой секретности. Чем он и занялся, добыв «из всех возможных источников» (каких именно — в книге не раскрывается) следующую информацию: Мария Анна Шикльгрубер, бабушка Гитлера, до рождения ребёнка работала в Граце кухаркой у еврея по фамилии Франкенбергер, забеременела от сына хозяина дома и поэтому в течение четырнадцати лет получала алименты на маленького Алоиса. «В течение многих лет» якобы «велась переписка между этими Франкенбергерами и бабушкой Гитлера», из которой явствует «общее молчаливое согласие всех участников, что внебрачный ребёнок девицы Шикльгрубер был зачат при обстоятельствах, обязывающих Франкенбергов платить алименты». Значит, Гитлер по расовым законам должен был считаться «евреем на четверть» и не смог бы получить «свидетельство об арийском происхождении» — необходимый пропуск в «Третий рейх».

Франк рассказывает эту историю таким образом, что она не кажется абсурдной. Опровержение Гитлера, приведённое в книге, звучит крайне неубедительно (понятно, что автор делает это намеренно): Гитлер якобы знал, «что его отец не является плодом связи Шикльгрубер и еврея из Граца. Ему рассказывали об этом отец и бабушка». Но ведь бабушка умерла за 42 года до рождения Гитлера.

Далее Франк приводит не совсем удовлетворительное объяснение сложившейся ситуации, якобы данное ему Гитлером: «Они же были бедны. Алименты еврея — желанная прибавка к скудному бюджету. Его назвали отцом, потому что он мог платить, и еврей платил, без всяких разбирательств — вероятно, он боялся суда и связанной с ним огласки». Выходит, Мария Анна Шикльгрубер обманула таинственного работодателя и заставила его платить. В период нацизма это была весьма популярная отговорка, когда нужно было получить «свидетельство об арийском происхождении», но мешал отец-еврей, брак с которым не был официально зарегистрирован. Исходя из этой истории, Франк объяснял ненависть Гитлера к евреям «психозом кровной ненависти к родственникам».

Однако около 1830 года в Граце вообще не было оседлых евреев. Со времён изгнания евреев при Максимилиане I на рубеже XV-XVI веков, население Штирии успешно сопротивлялось переселению евреев в этот регион. Правда, при Иосифе II, то есть в конце XVIII века, евреям разрешили приезжать в Грац, но только на время рыночной торговли и максимум на сутки. Селиться в Штирии евреям разрешили лишь в 1849 году после принятия закона об основных правах. В 1856 году еврейская община Граца начала вести метрические книги.

Кроме того, в 1836–1837 гг. семья по фамилии Франкенбергер (неважно — еврейская или нет), в Граце вообще не проживала. Имелись семьи по фамилии Шикльгрубер, но женщины по имени Мария Анна или Анна Мария — не было[228]. Компрометирующая переписка так никогда и не всплыла, и никто больше о ней не упоминал. Нет и никаких доказательств о выплате алиментов матери ребёнка, которая после вступления в брак отдала его на воспитание деверю, жила и умерла в бедности, когда Алоису было десять лет. И, главное, нет никаких доказательств того, что Мария Анна Шикльгрубер когда-либо покидала Вальдфиртель. Работа в далёком Граце в те времена была делом необычным, родня в Вальдфиртеле обязательно знала бы об этом. На заработки из Вальдфиртеля обычно отправлялись в Вену, которая была в ста километрах, или в соседний Линц, но никак не в Грац, расположенный по другую сторону Земмерингского перевала и в два раза дальше, чем столица. Во всяком случае, туда не отправлялись служанки, в 1830 году совершавшие этот путь пешком.