– Нет. Когда мы жили с папой одни, не водили, а вот когда в дом пришла моя новая мама, стали водить хоровод вокруг ёлки, и она ездила с нами в церковь и ходила на могилку, а потом я шла за руку с ними, и мне было очень хорошо. Всё это я и припомнила в пансионате.
– А у тебя не пахло кислой капустой? – спросила Гюро.
– Ну как же! Я купила маленькую пачку кислой капусты, и, подогретая, она замечательно запахла. А потом я развернула подарки от Лиллен и сослуживиц с телеграфа и от Андерсена. Андерсен подарил мне книжку с такой милой надписью на первой странице. Он писал, что будет думать обо мне, как я там в одиночестве встречаю Рождество. И тут я повеселела и начала читать и до того увлеклась, что зачиталась допоздна, а потом легла спать, а на другой день настало Рождество, и я радовалась, что наконец и этот сочельник уже позади.
– Многие люди с тоской ожидают Рождества, – сказала Эрле. – Но ведь на этот раз, Тюлинька, тебе не придётся сидеть в одиночестве. Мы с Гюро будем очень рады, если ты согласишься провести его с нами.
– Ещё бы не согласиться! – сказала Тюлинька. – Но я должна кое-что сказать: пригласите, пожалуйста, и Андерсена тоже. В этом году он не поедет к сестре. Она недавно болела и теперь на Рождество уезжает в санаторий, так что Андерсен останется в городе.
– Значит, и он будет у нас, – сказала Эрле. – Слышишь, Гюро, у нас соберётся целая компания!
Гюро так обрадовалась, что скорей побежала в свою комнату поделиться этой новостью с Вальдемаром и Кристиной. Она уже и раньше с ними делилась, и только они знали, что Гюро тоже бывает тоскливо перед сочельником. В этот день было как-то особенно грустно, что нет больше папы. Гюро вспоминала прошлогодний сочельник. Тогда Гюро и Эрле в первый раз встречали его одни и у них не хватило духу встретить праздник дома, и они провели его в гостях у тётушки Заботы, но на ночь глядя пришлось возвращаться к себе. Родной дом вызвал у обеих странное чувство, он показался им таким опустелым. А здесь не будет этого странного чувства, как будто дом опустел, потому что придут гости.
– Да, я ещё кое-что хотела сказать, – послышался голос Тюлиньки. – Андерсен переезжает.
– Неужели он уезжает из пансионата? – спросила Эрле.
– Да. Он не хочет больше жить в пансионате, – сказала Тюлинька. – Он говорит, что устал каждую субботу мотаться на метро от меня обратно в пансионат. Он уже давно был записан в очередь на квартиру и давно мог бы её уже получить. А теперь принял окончательное решение. Ты никогда не догадаешься, что он выбрал!
– Так что же он выбрал? – спросила Эрле.
– Он переезжает к нам, в Тириллтопен, – сказала Тюлинька.
Вид у неё был такой довольный, что Эрле поневоле заулыбалась.
– И он будет жить в корпусе «Ю», там же, где ты?
– Нет, он будет жить в корпусе «Ц», – сказала Тюлинька, – на тринадцатом этаже. Ему дают три комнаты.
– Вот это да! – сказала Эрле. – Это же просто замечательно!
– Да! – сказала Тюлинька. – И ещё у него к тебе одна просьба. Хотя сейчас, перед Рождеством, наверное, неудобно об этом говорить. Он спрашивал, не могла бы ты помочь ему с ремонтом гостиной и спальни. Спальня большущая, и он хочет покрасить стены в ярко-голубой цвет, а к ним повесить светло-коричневые занавески. Эви обещала, что пошьёт их для него. В другой комнате, которая считается гостиной, он хочет сделать бледно-розовые стены с белыми и красными цветами и зелёными листиками. Впрочем, там будут обои, и он их уже купил, так что осталось только поклеить. Он бы и сам это сделал, но ему некогда, так как нужно уладить денежные дела и перевозку вещей. Кое-что он привезёт из старой обстановки, которая была в родительском доме, а также то, что стоит у него в пансионате, так что много всего наберётся.
– Ладно, – сказала Эрле. – Только делать я это буду по вечерам, днём я занята на работе. А ты, Гюро, что на это скажешь? Если я, после того как ты ляжешь спать, буду уходить на тринадцатый этаж.
– Ладно! – сказала Гюро. – Ведь ты будешь в нашем корпусе, а если что, я прибегу к тебе…
Тюлинька даже разрумянилась. Казалось, что она ещё что-то хотела сказать. Но она поднялась и направилась к двери.
– Как же хорошо, что мне не о чем тосковать в преддверии Рождества, – только и сказала она перед тем, как уйти.
Через некоторое время раздался звонок в дверь. Это пришла Эви, мама девочки Нюсси.
– Прости, Эрле, что врываюсь к тебе после работы. Не найдётся ли у тебя складного дюйма? Я буду шить занавески для одного человека с тринадцатого этажа, и мне нужно измерить окна. Вдруг они не совпадают по размерам с моими, хотя мы и живём в одном доме.
– Понятно, – сказала Эрле, – для Андерсена. Я только что узнала, что он получает там квартиру. Представляешь себе, ему одному дают три комнаты. Не подумай, что я кого-то осуждаю. Одинокому человеку тоже приятно пожить в хорошей обстановке.
– Да, конечно, – сказала Эви. – Но он вовсе не одинок. Он подал заявление на квартиру для семьи из двух человек. Я знаю это, так как я член правления жилищного кооператива.
