– Ой, тут кто-то ждёт лифт, – сказала Гюро, когда они проезжали мимо очередной двери.
– Придётся им подождать, пока мы поднимемся, – сказал Бьёрн. – Десятый этаж, одиннадцатый этаж, двенадцатый этаж, тринадцатый этаж. Всё правильно, Гюро. Ты молодец! Можешь мне сказать, какой этаж мы не сосчитали? Это было между восьмым и десятым.
Гюро сосчитала про себя и сказала:
– Девятый.
– Правильно, – сказал Бьёрн. – Ты всё знаешь. А теперь пойдём к Эрле.
И тут Гюро сделала странную вещь. Она нарочно упала, и Бьёрну пришлось её поднимать. Тогда он снова взял её за ручку.
– Давай-ка лучше пойдём за руку, – сказал он. – А то ты такая торопыга, что спотыкаешься.
Когда Эрле вышла на порог, то увидела, что оба стоят перед дверью взявшись за руки.
– Как хорошо, Бьёрн, что ты смог прийти!
– У меня был надёжный провожатый, – сказал Бьёрн. – Гюро привезла меня на лифте и довела до двери. Так вот где будет жить Андерсен! Ему повезло, что получил трёхкомнатную квартиру. Он вроде бы будет жить тут со старым товарищем, бывшим моряком. Ты как будто так говорила, Гюро?
– Да, – сказала Гюро. – Он, наверное, будет жить в голубой комнате.
– Наверное, так, – сказал Бьёрн. – И стены, поди, покрасил в голубой цвет, чтобы они напоминали ему о море. У Андерсена, наверное, будет спальня в маленькой комнате. А гостиная у них будет общая.
– Как-то немного странно, что двое старых мужчин выбрали розовые обои с белыми и красными цветочками, – сказала Эрле. – Но как знать, может быть, у Андерсена есть красивая старая мебель, тогда эти обои как раз подойдут. По-моему, это красиво.
Дело пошло на лад. Бьёрн намазывал стены клеем и, стоя на стремянке, прикладывал сверху обои. Эрле их ровняла снизу. Обрезки достались Гюро, а Бьёрн сказал:
– В подвале у меня лежит подходящая доска. Если хочешь, я тебе дам и ты её оклеишь. Потом повесишь у себя над кроватью и будешь вешать на неё картинки, тогда не надо будет пробивать стену каждый раз, как захочешь закрепить новую.
– Ага, хочу, – сказала Гюро.
Она аккуратно свернула свои обрезки. Время от времени она начинала зевать, потому что встала очень рано, а сейчас как раз пора было ложиться.
– Я скоро приду домой, – сказала Эрле. – Вот только доклеим этот угол.
И тут пришла Тюлинька.
– Мне не терпелось посмотреть, как оно тут, – сказала она, – и, кроме того, подумала, что Гюро будет приятнее, если кто-нибудь будет дома, когда она ляжет спать, и ей не придётся ждать, когда ты, Эрле, закончишь клеить. По-моему, получается очень хорошо. И как удачно, что Бьёрн смог помочь!
Эрле и Бьёрну понадобилось несколько вечеров, чтобы всё закончить, осталось только приклеить свежеокрашенные бордюры. Эрле до того устала, что её шатало и она хваталась за что попало, чтобы опереться. Бьёрн сказал:
– Ты чересчур много трудишься, Эрле. До Нового года чтобы больше никаких добавочных работ по вечерам! Мне кажется, ты пытаешься кому-то доказать, что можешь работать вдвое больше других.
– Да, я так думаю, что должна стараться. Очень многие были против того, чтобы брать меня на место дворника, так что я всё время им доказываю, какой я молодец.
– Если ты вконец измотаешься, от этого никому не будет лучше, – сказал Бьёрн. – Хорошо, что скоро рождественские праздники и ты сможешь отдохнуть от работы.
– Я как-то и позабыла про Рождество. Но мы с Гюро ничего такого особенного не собираемся готовить к празднику. К сочельнику мы, конечно, приготовим что-нибудь вкусное, потому что к нам придут в гости Тюлинька и Андерсен. А ты уезжаешь или останешься здесь с Лилле-Бьёрном?
– Точно ещё не решил, – сказал Бьёрн. – Лилле-Бьёрн приедет только на второй день, так что через сочельник я просто перескачу. Подумаешь, есть о чём говорить!
Лицо у него как-то сморщилось, а Эрле начала говорить о других вещах, но через некоторое время сказала:
– Знаешь, Бьёрн, если тебе это будет неинтересно, ты так сразу и скажи, но я хотела предложить – может быть, придёшь к нам в сочельник? Ты же понимаешь, для Гюро большая радость, что у нас будут гости. И она ещё больше обрадуется, если ты тоже придёшь. Она так сказала мне вчера. И ещё она нарисовала удивительную картинку. На ней нарисовано, как ты перескакиваешь через наряженную ёлку. Теперь я поняла, что она хотела этим сказать.
– Ну, раз уж Гюро так хочется, отчего же не прийти! Но с одним условием: я тоже буду с тобой готовить кислую капусту, чистить картошку и вообще помогать. Потому что мне кажется, что у тебя немного осталось сил на то, чтобы приготовить всё к приёму гостей.
– Отлично, – обрадовалась Эрле. – Соглашаюсь с благодарностью. Значит, договорились.
На следующий день приехал фургон с мебелью Андерсена. Расставив вещи по местам, он позвал Эрле, Гюро, Бьёрна и Тюлиньку посмотреть, как теперь выглядит квартира.
В прихожей висело его пальто, шляпа и старая фуражка. В маленькой комнате стоял диван и корзинка для собаки. На стенах висело много хорошеньких старинных картинок, на которых можно было видеть детей в длинных платьях, собак и лошадей, на одной даже был слон.
– Так у твоего приятеля есть и дети и собака? – спросила Эрле.
