— Ага, я так и сказал. Привели, значит их всю кодлу из этого волчатника, и мамку ихнюю разом. Те и узнали. «Жмых это, точно» — говорят, — после этих слов паренек расплылся в широкой улыбке и, глядя на Сиру, продолжил, — Я сам видел эту бошку на воротах Субуры. Как живая, только бледная и губы синие.
Он явно хотел произвести впечатление на ее служанку. Сиру такое ни разу не смутило.
— Я отрубленные бошки в Антиохии видела десятками.
— Да ладно… Я еще вызнал один секрет. На рынке форумском рабыня мясника мне шепнула. Короче, того самого дружбана, который голову притащил, тоже повязали.
— Ему не выдали обещанной награды? — Атилию такое удивило.
— Та не. Заплатить то заплатили. Отсыпали серебра прямо при всех на площади. А после, та самая мамаша из волчатника, префекту стуканула, мол, видела, как тот пырнул одного шишкаря. И его втихаря повязали и повели на крытую.
— Стоп! Я тебя через слово не понимаю. Кто кого стукнул, кого повели, чем накрыли? Ты можешь нормально говорить?
Парень стушевался и, обиженно, замолчал. Он с надеждой посмотрел на Сиру.
— Госпожа, он сказал: разбойника, принесшего голову главаря, арестовали. На него донесла управляющая публичного дома, что он зарезал кого-то из знатных. Его увели в тюрьму, так чтобы никто не видел.
— Ну, а я же так и сказал!
— Откуда рабыня мясника об этом знает?
— Да, ясное дело — служанка префекта у них берет мясо для стряпни хозяину. А хахаль еешний писарем у самого префекта.
— Все. Ты меня утомил своей болтовней. Хватит на сегодня сплетен. Вот тебе сестерций за хорошую весть. Теперь в городе будет меньше разбойников.
— Ха, госпожа, да вы наивны. Свято место пусто не бывает. А за монетку благодарствую.
Он спрятал деньги за щекой и вышел.
Атилия понимала, что вместо Жмыха и его дружков появятся другие, со временем. Только именно тот, чья голова висела на арке Субуры, не сможет теперь отомстить Германусу. Именно это ее успокаивало.
После того случая ничего особенного не происходило. Если удавалось выбраться, Атилия полдня проводила в термах. Занималась гимнастикой, а после наслаждалась баней. Народу тут поубавилось. Когда раскрылось, что предыдущий управляющий подглядывал и подслушивал — знатные девушки стали реже сюда ходить.
Дни, в которые не удавалось выйти в термы, тянулись монотонно. Вместе с Сирой они пряли и ткали покрывало с узором. Решили подготовить подарки — она для Антиноя, Сире поручила соткать в благодарность посыльному. И сама же, от нечего делать, подшучивала над ней за это. Служанка надувала губы и обижалась. Атилию такое немного развлекало.
По ночам, когда не могла уснуть, часто вспоминала Германуса. Особенно поцелуй с ним. Она не должна была такое допустить. Если бы кто-нибудь узнал — последствия оказались бы не предсказуемыми. Атилия не собиралась так с ним целоваться, думала, просто чмокнуть на прощание. Вышло совсем не просто.
Лежа в постели, в ночной темноте, она дотрагивалась до своих губ. Медленно водила, едва касаясь, кончиками пальцев. Старалась вспомнить те ощущения. Иногда, почти удавалось, и это казались непередаваемо волнительные и приятные моменты.
Поделиться таким она ни с кем не смела. Даже произносить вслух его имя — означало выдать себя. Но и не думать о нем не получалось.
Так прошло две недели.
Однажды, когда они с Сирой собирались в термы, прибежал их посыльный. Видно очень торопился, дышал тяжело, как после бега.
— Госпожа, Атилия, — сказал он, едва не задыхаясь, — Вас просит к себе император. Как приготовитесь, я вас провожу.
В огромном кабинете Адриана оказалось пусто. Только у входа стояли два высоких преторианца. Они без лишних слов разрешили ей войти. Сира и паренек посыльный остались на скамье в длинном коридоре с колоннами.
В самом кабинете тоже были колонны и высокий потолок. Писарь кивнул ей в приветствии, и стал к своей тумбе из мрамора.
Император вошел через другой вход. Его сопровождали два чиновника со свитками, и несколько офицеров из гвардии.
Он подошел прямо к ней и взял за плечи.
— Приветствуя тебя, дорогая.
Она поклонилась в ответ.
Адриан расположился в высоком кресле за массивным дубовым столом с большими резными ножками. Ее пригласил сесть рядом в кресло поменьше. Все кто его сопровождал стали в линию по правую руку.
— Не переживай, Атилия, — пытался успокоить ее августейший, — Это не займет много времени. Сам хочу закончить поскорее.
Она попыталась улыбнуться в ответ. Получилось не очень. Что за дело такое, даже представить себе не могла. Перебирала в голове разные догадки. Может связано с ее покойным мужем, или что-то касаемо гладиаторов.
Когда вооруженные гвардейцы завели двух мужчин, ей стала понятна суть дела. Она узнали их сразу, хоть и видела всего один раз в жизни. Это были те самые два сенатора, что пытались требовать оплатить выигрыш за ставки на гладиаторский бой у Луция.
Преторианцы оставили их посредине кабинета.
— Представьтесь, — потребовал один из чиновников, — император начинает свой суд.